– Не надо, - сказал полицейский неожиданно добродушно.

Подошел второй полицейский и спросил:

– What's the matter? The chap hasn't got his papers? <Что случилось? У парня нет документов?>

– Нет, - сказал первый полицейский.
– Это русский.

– А, - равнодушно сказал второй. Он повернулся и пошел обратно к своей скамейке.

– Я просто хотел посмотреть, что здесь, - сказал Юра.

– Здесь ракетодром, - сказал полицейский охотно.
– Вон там, - он показал рукой за шлагбаум.
– Но туда нельзя.

– Нет-нет, - торопливо сказал Юра.
– Я только посмотреть.

– Посмотреть можно, - сказал полицейский. Он пошел к шлагбауму. Юра двинулся за ним.
– Это ракетодром, - повторил полицейский.

Под яркими среднеазиатскими звездами слабо мерцала плоская, словно остекленевшая равнина. Далеко впереди, там, куда уходило шоссе, вспыхивали неяркие зарницы и перебегали лучи прожекторов, выхватывая из темноты гигантские туманные силуэты. Время от времени над равниной прокатывался слабый рокочущий грохот.

"Космические корабли", - с удовольствием подумал Юра. Он, конечно, знал, что Мирза-Чарле, как и все другие ракетодромы на Земле, служит только для возлеземных сообщений, что настоящие планетолеты, фотонные ракеты типа "Хиус", "Джон Браун", "Янцзы" слишком громадны и могучи, чтобы стартовать прямо с Земли, но и эти темные силуэты за горизонтом тоже выглядели достаточно внушительно.

– Ракеты, ракеты, - неторопливо проговорил полицейский. Сколько людей улетает туда, - он поднял к черному небу голубую светящуюся дубинку. Каждый со своими надеждами. И сколько их возвращается в свинцовых запаянных гробах! Вот здесь, у этого шлагбаума, мы выстраиваем траурный караул. Дух захватывает от их настойчивости. И все-таки, наверное, есть там, - он снова поднял дубинку, - есть там кто-то, кому очень не нравится эта настойчивость...

Горизонт вдруг озарился ослепительной вспышкой, огненная длинная струя ударила в небо и рассыпалась каскадом искр. Бетон под ногами задрожал. Полицейский поднял к глазам часы.

– Двадцать двенадцать, - сказал он.
– Вечерний лунник.

В небе загрохотало. Громовые раскаты слабели, удаляясь, и, наконец, затихли совсем.

– Мне пора, - сказал Юра.
– Как тут побыстрее добраться до города?

– Идите пешком, - ответил полицейский.
– У поворота на склад поймаете попутную машину.

Когда в половине десятого Юра добрался до гостиницы, вид у него был несколько взъерошенный и ошеломленный. Вечерний Мирза-Чарле был совершенно не похож на Мирза-Чарле днем. По улицам, пересеченным резкими черными тенями, сплошным потоком двигались автомобили. Огни реклам озаряли толпы на тротуарах. Двери всех баров и кафе были распахнуты настежь. Там ревела музыка и было сизо от табачного дыма. Пьяные иностранцы брели по тротуарам, обнявшись по трое, по четверо, горланя незнакомые песни. Через каждые двадцать-тридцать шагов стояли полицейские с каменными лицами под низко опущенными касками. Сквозь шевелящуюся толпу спокойно и неторопливо проходили тройки крепких молодых ребят с красными повязками на рукавах. Юра видел, как один такой патруль зашел в бар, и там мгновенно воцарилась тишина, и даже музыка перестала играть. У патрулей были скучающие брезгливые лица. Из другого бара, уже недалеко от гостиницы, двое с маленькими усиками вышвырнули на тротуар какого-то несчастного и принялись топтать его ногами. Несчастный громко кричал по-французски: "Патруль! На помощь! Убивают!" Юра, стиснув от омерзения зубы, прицелился уже дать в ухо одному из этих усатеньких, но тут его очень бесцеремонно отстранили, и длинная жилистая рука с красной повязкой ухватила одного из усатеньких за ворот. Другой усатенький пригнулся и нырнул в бар. Патруль небрежно стряхнул добычу в объятия подоспевших полицейских, и те, завернув усатенькому руки за спину, почти бегом поволокли его в ближайший переулок. Юра успел заметить, как один из полицейских, воровато оглянувшись на патрулей, изо всех сил стукнул усатенького по макушке светящейся дубинкой. Жаль, не успел я его, подумал Юра. На минуту ему даже расхотелось лететь на Рею. Захотелось надеть красную повязку и присоединиться к этим крепким, уверенным молодым ребятам.

– Ну и порядочки тут у вас!
– вернувшись в гостиницу, возбуждено сказал Юра администратору.
– Какое-то клопиное гнездо!..

– Вы о чем?
– испуганно спросила администратор. Юра пришел в себя.

– Да на улице, понимаете, - сказал он, - такое болото!..

– Международный порт, пока приходится терпеть, - сказала администратор с улыбкой.
– Ну, как ваши дела?

– Еще не знаю, - сказал Юра.
– Скажите, пожалуйста, как пройти в триста шестой номер?

– Поднимитесь в лифте, третий этаж, направо.

– Спасибо, - сказал Юра и направился к лифту.

Он поднялся на третий этаж и сразу нашел дверь номера триста шесть. Перед дверью он остановился и в первый раз подумал, как, что и, главное, кому он скажет. Ему вспомнились слова Ивана о свирепом на вид человеке. Он старательно пригладил волосы и осмотрел себя. Потом он постучал.

– Войдите, - произнес за дверью низкий хрипловатый голос. Юра вошел.

В комнате за круглым столом, накрытым белой скатертью, сидели два пожилых человека. Юра остолбенел: он узнал их обоих, и это было настолько неожиданно, что на мгновение ему показалось, что он ошибся дверью. Лицом к нему, уперев в него маленькие недобрые глаза, сидел известный Быков, капитан прославленного "Тахмасиба", угрюмый и рыжий - такой, как на стереофото над столом Юриного старшего брата. Лицо другого человека, небрежно развалившегося в легком плетеном кресле, породистое, длинное, с брезгливой складкой около полных губ, было тоже удивительно знакомо. Юра никак не мог вспомнить имени этого человека, но был совершенно уверен, что видел его когда-то и, может быть, даже несколько раз. На столе стояла длинная темная бутылка и один бокал.

– Что вам?
– глуховато спросил Быков.

– Это триста шестой номер?
– неуверенно спросил Юра.

– Да-а, - бархатно и раскатисто ответил человек с породистым лицом. Вам кого, юноша?

Да ведь это Юрковский, вспомнил Юра. Планетолог с Венеры. Про них есть кино...

– Я... я не знаю...
– проговорил он.
– Понимаете, мне нужно на Рею... Сегодня один товарищ...

– Фамилия?
– сказал Быков.

– Чья?
– не понял Юра.

– Ваша фамилия!