Мальчик стал мучительно думать, что ему делать. Вечер не принес облегчения. Ребята в комнате улеглись. Лариса Ивановна подошла и поправила на Саварке одеяло.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!
– громко сказал мальчик.
– Лариса Ивановна, я помню: одеяло убежало, улетела простыня.

– Спать, спать! Завтра мне расскажешь!

Саварка страдальчески вздохнул. В темноте крепко ухватился за железные перекладины.

Ребята в комнате скоро затихли. Кто-то храпел с присвистом. Саварка тихо выбежал в коридор. С вешалки снял малицу.

В комнате мальчик положил малицу на кровать. Прикрыл ее одеялом. А сам улегся под кровать, на полу. Привалился спиной к теплым кирпичам. Спокойно ему и хорошо. Можно кататься из стороны в сторону - никуда не упадешь.

Засыпая, Саварка слышал, как в комнату входила Лариса Ивановна, зажигала свет. Укрывала ребят.

– Явтысов, - тихо сказала она малице, закрытой одеялом.
– Ты на самолете не испугался летать. И кровати бояться не нужно. Спи спокойно.

– Тарем, тарем!

СЛАДКОЕ ЛЕКАРСТВО

Северный ветер налетал внезапно. Дул вдоль реки, гоня против течения высокие черные волны. На их гребешках, как концы веревок, закручивались белые барашки.

В солнечные дни волны просвечивались и, как огромные рыбины, блестели серебряной чешуей.

Но такое случалось редко. Каждый день дождевые облака ползли над тундрой, цепляясь за высокий берег Оби и крыши домов. Холодные дожди секли землю. А иногда ветер приносил и снег.

Саварка отвернулся от ветра. Быстро вбежал в интернат. Вспомнил.

...Ветер и дождь загоняли его в чум. Он садился к костру. От сучьев яры было жарко. Он пил чай, слушал песню ветра. Ветер злился, хлопал мокрыми шкурами.

Приходил усталый отец. С его мокрой малицы на латы набегали большие лужи. Отец снимал мокрую рубаху, тобоки. Переодевался в сухое. Пил чай. Кружка за кружкой, чтобы согреться.

Во время долгих дождей у отца краснели глаза, начинала болеть голова. Он долго кашлял.

...В столовой Саварка услышал, что заболела Нябинэ. Катя Хороля сказала учительнице:

– Глотать ей больно. Горло болит.

– Мало чая пила, - авторитетно изрек Саварка.

– Ты не лезь, если ничего не понимаешь, - обиделась Катя Хороля за свою подругу.
– Нашелся доктор. Лариса Ивановна даст Нябинэ лекарство.

– Горькое?

– Мужик, сладких лекарств не варят, - сказал уверенно Тепка. Прижал Саваркину голову к столу.
– Вставай! Хватит трескать чай! Лопнешь!

В коридоре Саварка столкнулся с учительницей. Лариса Ивановна шла в спальню девочек. В руке она держала блестящую коробочку, где лежал шприц с иголками, и стеклянную банку с порошками.

"Лучше не болеть, - подумал Саварка.
– Заставит кушать горькие лекарства". Он собрался улизнуть, но учительница остановила:

– Явтысов, горло не болит?

– Нет, - Саварка отрицательно затряс головой.

– Подождешь меня. Надо тебе смерить температуру. Лекарство Нябинэ дам и приду. Ты слышал, она заболела?

Но Саварка не стал дожидаться Ларису Ивановну. Сказала, что будет мерить температуру, а сама иголки несет. Хочет его обмануть.

На улице порывы ветра секли холодным дождем. Трудно было идти. Ветер валил с ног. Но мальчик не останавливался. Ему надо было скорей спрятаться от учительницы.

Вдоль домов были настланы доски. В солнечный день они гудели под ногами, как бубен, а сейчас надоедливо скрипели.

Если повернуть направо - придешь к магазину. В пакетах на прилавке выставлены конфеты и пряники. В мешках сахар. Есть мелкий, как мука, и кусками.

Саварка часто заходил в магазин. Принюхивался к запахам. Конфеты и пряники хотелось попробовать, лизнуть языком, определить вкус. Но продавщица не угощала. Была занята своими делами.

Мальчика особенно занимали конфеты, где были нарисованы черные олешки. Рога у них были прямые, как палки.

– Олешек?
– сказал однажды, расхрабрившись, Саварка и показал пальцем на конфету.

– Корова, - продавщица протянула конфету.
– "Коровка". Так называется. Ты пил молоко? Коровы его дают.

Саварка кивнул головой. Долго жевал липкую конфету.

– Нравится?

Саварка хотел ответить продавщице, но не смог открыть рот. Стал раздирать двумя руками, как открывал капкан, но ничего не вышло. Наконец догадался и оторвал липкую конфету.

– Вкусная!
– и улыбнулся, с трудом переводя дыхание.