Шрифт:
— Почему у меня какое-то странное предчувствие, будто это на редкость дурацкая идея? — мрачно пробормотала Рэчел.
Я в это время складывала книги стопкой на полу — чтобы мы с ней, превратившись в крыс, смогли бы без посторонней помощи забраться в лабиринт.
— Ну, Рэчел, идея-то ведь была твоя!
— Ах да, конечно. Это была моя идея. Навер ное, это я ломала себе голову, почему какая-то тупая крыса не может пробраться к выходу из лабиринта, да? Ладно, не будем спорить. Просто давай покончим с этим, и поскорее, пока кому-нибудь не придет в голову заглянуть сюда перед уходом — проверить, как у тебя дела, — буркнула она. И начала превращаться, даже не договорив до конца.
Сосредоточившись, я постаралась сфокусировать все свои мысли на образе моей подопечной. И вот тогда… тогда я вдруг почувствовала, что изменения начались.
Я внезапно задрожала всем телом и начала быстро съеживаться. Съеживаться очень быстро. В общем-то, я и прежде не была такой уж рослой, скорее низенькой и плотной. Но все равно, как вы понимаете, даже в этом случае я значительно превосходила размерами крысу, так что мне предстояло здорово уменьшиться, чтобы стать похожей на нее.
Надетая на меня просторная футболка и джинсы внезапно стали неимоверно велики.
Я украдкой бросила взгляд в сторону Рэчел и чуть не грохнулась в обморок. Только представьте себе — человеческий рот, а вокруг него прямо на глазах растет грубая белесая щетина!
Стены лабораторных шкафов, окружавшие меня со всех сторон, становились все выше и выше. Раньше их высота вряд ли превышала метр, теперь же я запросто могла бы принять их за трехэтажные дома.
Метровые квадраты желто-коричневого и зеленого линолеума, которым был выложен пол, удвоились… нет, утроились… вернее, удесятерились в размерах, пока каждый из них не стал смахивать на средней величины парковку для машин.
Я съежилась, и тут моя одежда, соскользнув с меня, обрушилась вниз и накрыла меня с головой, точно огромная парусиновая палатка.
Кожа моя стала какой-то странной, серовато-розовой, потом вдруг прямо на глазах обросла шерстью. Ноги усохли, руки тоже. Лицо задрожало и вытянулось вперед, а нос! Нос, казалось, так и будет неудержимо расти, пока не превратится в слоновий хобот. И вот мое лицо уже сильно смахивает на заостренную зверушечью морду
И тогда все мои человеческие чувства внезапно исчезли, сменившись крысиными.
Появились уши, и мне вдруг показалось, что кто-то будто повернул регулятор громкости. Поток звуков хлынул на меня со всех сторон. А через мгновение заработал и нос.
И тогда, ворвавшись в мое человеческое сознание, включились и звериные инстинкты. Страх, голод и снова страх, затопившие сознание крысы, чуть было не заставили меня обратиться в бегство.
— Ух ты!— присвистнула Рэчел. — А и трусливые же эти крысы, верно, Кэсси ?
Глава 2
Откровенно сказать, зрение у крысы ненамного лучше моего собственного. Вернее, ненамного хуже. Как и у многих других животных, в облике которых я до этого успела побывать, глаза у крыс скорее приспособлены к тому, чтобы замечать чье-то движение, а вовсе не цвет или размер. В данный момент вокруг нас ничто не двигалось, поэтому то, что представилось моему взору, выглядело… как бы это сказать? Немного скучным.
Хотя, конечно, Рэчел я видела совершенно отчетливо. Мы с ней получили от Кортни образец одной и той же ДНК, так что сейчас мы с ней, в сущности, были одной и той же крысой. Перед глазами у меня подергивался ее длинный тонкий розовый хвост. Именно из-за этого хвоста столько людей люто ненавидят крыс. И при этом считают белок милыми, симпатичными созданиями.
Может быть, это из-за хвоста. А может, просто потому, что крысы время от времени кусают людей.
Слух у крысы, однако, оказался отменным.
Но что меня по-настоящему потрясло, так это ее обоняние! Стоило только слегка шевельнуть длинным крысиным носом, и весь мир, казалось, стал посылать мне известия.
Я чувствовала, как пахнут реактивы в лабораторных шкафах. Мое необыкновенное обоняние позволило мне различить десятки… нет, сотни не похожих один на другой запахов, оставшихся от тех, кто сегодня побывал в этом кабинете. Я даже чувствовала, как пахнут семечки и орехи, оставленные мною в самом конце лабиринта.
И как раз в это время я поняла, что сознание крысы медленно, но верно начинает брать верх над моим собственным. Инстинкты крысы были слишком сильны и не могли не подавить те, что еще оставались у меня от человека. Страх… но не тот внезапный, резкий прилив страха, который может испытывать человек. Нет, сейчас мной постепенно овладевал постоянный, даже привычный страх крошечного существа, обреченного на существование в страшном мире, населенном огромными, кровожадными хищниками!
И еще голод. Голод маленького зверька, всю свою жизнь, каждую ее минуту суетливо ищущего, чем бы набить желудок.