— Хуже всего то, что ты права, — наконец произнес бригадир. — Да, кругом права. Только вот выхода у нас нет.

Он указал рукой через плечо, туда, где во тьме обзорного окна кротко голубела планета.

— Там ежедневно погибают тысячи людей. И все они, по нашим меркам, должны бы еще жить и жить. Но мы не можем их всех вылечить, освободить, спасти…

— Не можем всех — значит, нельзя никого? — перебила его Ликка. — Так выходит, по-вашему?

— Выходит, так. И демаскировать подводный пост нельзя без крайней нужды. И есть много других причин, о которых не хочется распространяться. Тебе не приходилось видеть, как спасенный вместо благодарности вцепляется спасителю в глотку? Тебе не доводилось, милочка, хоронить товарищей, которых их собственное милосердие и благородство поставило под удар? Здесь Колония. Здесь другой, совсем другой мир.

— И Принцип Гуманности здесь тоже другой? — не без сарказма спросила девушка.

— Не берусь судить. Я не теоретик. У меня другие заботы — обеспечить максимум информации при минимальном риске. Надеюсь, тебя это не коробит.

— И совесть вас не будет мучать? Из-за тех троих?

— Будет, — бесхитростно кивнул бригадир. — А если не будет, если это случится когда-нибудь, я сам попрошусь на другую работу, подальше от Разведки.

Ликка разжала кулачки и присела на подлокотник ближайшего кресла.

— Нет, до меня такое никак не доходит, — сказала девушка. — Ни до ума, ни до сердца. А вы? — Обратилась она к Арчу. — Вот вы согласны с бригадиром?

Тогда только Арч сообразил, что Ликка не узнает его. Конечно, ведь теперь у него другое лицо.

— Как бы вам объяснить, — пробормотал он. — Понимаете, Ликка, несогласен я. Однако бригадир прав. Это не слишком туманно?

— Погодите, разве мы знакомы? — удивилась она. — Я что-то не припомню.

— Видите ли, мне пришлось изменить внешность, — объяснил Арч после некоторой заминки. — Я напомню: Альция, озеро Гарж… поездка в космопорт…

Глаза Ликки округлились от удивления, и на щеках проступил густой, как у ребенка, румянец.

— Так это вы?

— Да, — кивнул Арч и неловко развел руками, словно бы извиняясь.

Молчаливое замешательство прервал Тормек, который встал с кресла и направился к двери.

— Ребятки, я буду у себя в каюте, — сказал бригадир, покидая рубку.

— Так это вы… — повторила Ликка. — Но почему… почему у вас совсем не то лицо? Пластическая операция?

— Да. Такова необходимость. Скоро я отправляюсь туда, на планету.

— Скоро? Когда же?

— Совсем скоро. В шесть-ноль по бортовому времени.

Ликка мельком взглянула на хронометр сбоку пульта, снова посмотрела на Арча и, встретившись с его взглядом, опустила глаза.

— До меня с трудом доходит, что вы — это вы, — призналась она.

Арч покосился на свое отражение в одном из погашенных экранов.

— До меня тоже, — невесело усмехнулся он. — Обыкновенное, нормальное лицо, но чужое. А еще я никак не могу опомниться. Я ведь думал, вряд ли мы с вами увидимся когда-нибудь. Какими судьбами вы сюда попали?

— Никаких чудес. В училище мне предложили на выбор три места — на базе геологической экспедиции, на ремонтно-заправочном спутнике и здесь. Конечно же, я выбрала работу в Разведслужбе. А когда прилетела — у меня с самого начала было предчувствие — открыла файл со списком оперативников бригады и увидела ваше имя.

— А после этого говорите, что никаких чудес, — заметил Арч, нервно теребя мочку уха. — Ведь орбитальных баз у Разведки больше сотни.

— Нет-нет, я знала заранее, что так случится, — возразила Ликка. — Иначе было бы нехорошо. Несправедливо, понимаете? Почему вы улыбаетесь?

— От радости.

Хрупкая большеглазая девушка, удивительно похожая на Аму, встала с кресла и подошла вплотную к Арчу.

— Вы действительно рады?

— Очень.

— И я тоже, — она осторожно коснулась его щеки. — Глаза ваши. А лицо другое. Голос тоже изменился. Но я постараюсь привыкнуть.

— Да, конечно, — пробормотал он безотчетно, лишь бы ответить что-нибудь.

Снова в рубке стало тихо, и опять послышалось слабое гудение, шелест, жужжание, словно на солнечном лугу, где беззаботно роятся мириады крошечных крылатых существ.

Арч поднес к губам ее руку и поцеловал.