— Я и сам поразнюхаю, что к чему, когда поднимусь, — проронил я.

Пат, уже взявшийся за дверную ручку, обернулся:

— Не думай пока об этом, дружище, на сегодня с тебя хватит.

— Но мне не нравится, когда в меня стреляют, а потом устраивают автомобильную катастрофу.

— Майк...

— Всего хорошего. Пат.

Он сухо усмехнулся и вышел. Я приподнял руку Вельды и взглянул на ее часы.

— У тебя еще осталось пять минут. Как ты хочешь их провести?

Вся серьезность мгновенно покинула ее. Она была шикарная девушка, и ее лицо склонялось надо мной все ниже и ниже. Вельда, с черными как смоль волосами и такая красивая, что иногда даже мне делалось почему-то страшно. Ее руки гладили мой подбородок, а прикосновение ее груди приносило облегчение моим ранам. Я с трудом оторвался от ее губ и поцеловал в шею и плечо.

— Я люблю тебя, Майк. Я люблю тебя всегда, даже такого разбитого, как сейчас. — Она погладила меня по щеке. — Что мне надо делать, Майк?

— Держи ухо востро, киска, — проговорил я. — Узнай все, что только можно. Найди эту больницу и попробуй проследить, какая ниточка тянется оттуда в Вашингтон.

— Это будет непросто.

— В Капитолии не умеют хранить секретов, так что обязательно пойдут разговоры.

— А что будешь делать ты?

— Попытаюсь убедить ФБР, что это был несчастный случай и ничего больше.

Глаза у Вельды стали еще больше.

— Ты считаешь... что все это не случайно...

— Гм-м... Это действительно случайность, но мне никто не поверит.

Я проводил ее взглядом до двери, любуясь ее грациозной походкой, напоминающей движения дикой кошки. Клеопатра могла ходить так. Но конечно же не так соблазнительно, как Вельда.

— Вельда, — прошептал я, и она обернулась. — Покажи мне свои ножки.

Она шаловливо посмотрела на меня и быстро подняла юбку, обнажив изумительно стройные ноги, обтянутые нейлоном. Белизна тела, которая не была прикрыта чулками, влекла меня к себе со страшной силой.

— Хватит, киска, иди!

Вельда рассмеялась и послала мне воздушный поцелуй.

— Теперь ты понимаешь, что испытывал Одиссей? Да, подумал я. Он был дурак. Я бы на его месте спрыгнул с корабля.

И вновь наступил понедельник: дождливый, пасмурный день. Я смотрел в окно, когда отворилась дверь и в палату вошел врач.

— Готовы?

Я отвернулся от окна и затушил сигарету.

— Да. Они внизу?

Он облизнул губы и кивнул:

— Боюсь, что да. Я взял шляпу:

— Благодарю вас, доктор, что вы так долго скрывали меня от них.

— Это было необходимо. Ведь вас едва не искалечили; молодой человек. Даже и сейчас могут возникнуть осложнения.

Он проводил меня до лифта. Мы тепло распрощались, я спустился вниз и подошел к окошечку кассы. Кассирша спросила мое имя и сообщила, что счет уже оплачен моей секретаршей, вручив мне квитанцию.

Когда я повернулся, они уже стояли передо мной, держа шляпы в руках. Молодые ребята с глазами стариков. Это были рядовые сотрудники, такие частенько встречаются в толпе, но мы не догадываемся, кто они такие. Они не ходят в сапогах и не носят пистолетов в потайных карманах, не слишком толстые, но и не слишком худые. Их лица вряд ли можно запомнить. Рядовые сотрудники службы Эдгара Гувера.

Высокий парень в голубом костюме сказал:

— Наша машина ждет вас, мистер Хаммер.

Я сел на заднее сиденье между ними. Мы проехали по туннелю Линкольна, свернули на Сорок первую улицу, а потом, проехав по Девятой авеню, остановились у серого здания. Тут располагалось их управление.

О, это были действительно милые ребята. Они взяли у меня шляпу и пальто, усадили в кресло, предварительно осведомившись, достаточно ли я здоров, чтобы побеседовать с ними, а когда я сказал, что вполне здоров, предложили вызвать моего адвоката, если я пожелаю.

Я усмехнулся:

— Незачем. Задавайте свои вопросы, и если я сумею, то охотно отвечу на них. Во всяком случае, благодарю за заботу.

Высокий кивнул и посмотрел на кого-то стоявшего у меня за спиной.

— Принесите дело, — сказал он. Я услышал, как открылась и закрылась дверь. Высокий склонился над столом.

— Итак, мистер Хаммер, переходим прямо к делу. Вы полностью осознаете ситуацию?

— Боюсь, что для меня никакой ситуации не существует.