Когда он проснулся опять, возле него сидела бабушка Стелла с тем же выражением лица, что и Лиза. Затем снова отец и мать. Усталые и обеспокоенные. А потом – и в это невозможно было поверить – Марианна, что вообще-то было бессмысленно, если, конечно, не думать, что он уже умер и находится на небе. Она улыбалась. На ней было голубое платье. Разве ангелы носят голубое?

– Я навещала Лизу, и она попросила меня зайти к тебе.

Пресвятая Дева Мария, она разговаривает. Она настоящая…

Он сказал ей:

– Я с тобой совсем потерял надежду.

Ему казалось, что его голос звучит, как будто он в тоннеле.

– Я тоже. Может быть, ты сейчас примешь от меня какую-то помощь?

Она была не из тех, с кем легко и просто. Очень правильная, из того времени, когда родители учили дочерей искать мужчину, чистого душой и сильного разумом. Самое нелепое, что он хотел стать для нее именно таким мужчиной. Он сам не сознавал этого, но так и было. Лежа на больничной койке, умирая, Рэнди пообещал себе, что, если случится чудо и он выберется отсюда, больше в его жизни не будет ни одной затяжки, ни одной понюшки наркотика, ни одной случайной связи.

– Наверное, тебе пора, – сказал он, закрывая глаза. Даже присутствие Марианны не могло помешать этому. – Я тебе все скажу, когда меня соберут в одно целое. А до этого, пожалуйста, постарайся ни в кого не влюбиться.

Марианна вышла в комнату ожидания, где собралась вся семья, и Лиза спросила ее:

– Как он?

– Слаб, но шутит.

Лицо Лизы выражало горечь и беспокойство.

– Я слишком увлеклась своей семьей и перестала звонить ему.

За эти часы бодрствования все так или иначе говорили о своей вине.

Майкл:

– Я должен был проявить большую настойчивость и поговорить с ним.

Бесс:

– Я не должна была все время твердить ему, чтобы он где-то прослушался.

Джил Харвуд:

– Я не должен был тащить его в этот проклятый оркестр.

Стелла:

– Мне не нужно было давать ему денег на этот фургон.

К десяти часам вечера все чувствовали себя совсем измученными. Состояние Рэнди казалось стабильным, сердце билось ритмично, но он оставался в реанимации, где посещения разрешались раз в час по пять минут.

Майкл предложил:

– Почему бы вам всем не пойти домой и не отдохнуть?

– А ты? – спросила Бесс.

– Я останусь и подремлю в комнате ожидания.

– Но, Майкл…

– Никаких «но». Делайте, как я сказал. Отдохните, увидимся утром. Стелла, Джил. Вы тоже, пожалуйста. Я буду здесь и, если что, позвоню.

Они послушно удалились.

Сестра принесла Майклу подушку и одеяло, он устроился прилечь, заручившись обещанием, что в случае чего его тут же разбудят. Ему казалось, что он поспал совсем немного, но, когда выпростал руку из-под одеяла и посмотрел на часы, было уже полшестого утра. Сел, вытер лицо, пригладил рукой волосы и сложил одеяло.

Спросил у дежурной, как Рэнди.

– Он спал очень хорошо, не просыпался всю ночь. Нет никаких признаков, что с сердцем что-то не в порядке.

Еще двенадцать часов, даже меньше – и он будет вне опасности. Майкл потянулся и пошел искать ванную. Там плеснул на лицо холодной водой, прополоскал рот, пригладил волосы, засунул рубашку в брюки. Казалось, что прошла вечность с тех пор, как он, улыбающийся, пришел в больницу встретить Бесс и навестить Лизу и ребенка. Как они там? У Лизы был просто шок, когда она узнала о Рэнди, но она держалась молодцом и получила разрешение показать ребенка брату, быть может, перед его смертью. Никто ничего не сказал, но все поняли, что она сделала так именно поэтому.

Майкл стоял в дверях комнаты Рэнди и смотрел на него.

«Еще десять часов. Только десять».

Он подошел к окну и выглянул, заложив руки за спину. Какая ирония судьбы: его дети, оба в одной и той же больнице – одна произвела на свет новую жизнь, а жизнь другого висит на волоске.

Тем временем над Сент-Крой занялся рассвет и осветил реку, прогулочные пароходики у причала, церковные шпили. Воскресное утро конца августа. Жители города скоро проснутся и отправятся в церковь на утреннюю службу. Туристы наводнят магазины, покупая антиквариат, а потом, захватив стаканчики с мороженым, направятся к воде. Владельцы лодок и катеров проснутся в своих каютах, выйдут на палубы, наблюдая, как рассеивается утренний туман на реке, и размышляя, где им лучше позавтракать. В полдень в больницу приедет Марк и заберет Лизу и Натали домой.

«А в четыре – Господи, прошу тебя! – Бесс и я заберем Рэнди».

Рэнди, как будто услышав его мысли, открыл глаза:

– Папа?

Майкл повернулся, подошел к кровати и взял Рэнди за руку.

– Я выкарабкался.

– Да, – подтвердил отец дрогнувшим голосом. Если Рэнди не знает, что впереди еще десять критических часов, то пусть и остается при этих иллюзиях.

Поглаживая руку Рэнди большим пальцем, Майкл улыбнулся.

– Вы все думали, что я умру, да? Потому Лиза и принесла ребенка, пришли бабушка и Марианна.