Подкупить конвойных он даже не пытался. Что мог он предложить им? Максимум – свое место. И только одному.

Да разве кому-нибудь из них нужна эта гиря на ноге – феод, нуждающийся в постоянной заботе?! Ха-ха.

Шли долго даже по меркам феодала. Трое конвойных сзади, один впереди и еще два проводника, сменявших друг друга. То ли проводникам везло, то ли попались асы, то ли хорошо натоптанная тропа и впрямь шла по относительно безопасным местам.

Фома предпочел бы ад кромешный. Легче удрать.

Но кто же не знает, что закон подлости действует на Плоскости вернее и нагляднее, чем на Земле?

Из всех оазисов, какие доводилось видеть Фоме, этот был самый большой. Дальний его край размывался в извечно мутном воздухе, и лишь где-то очень далеко угадывались не то холмы, не то дюны на дальней границе. И чего в этом оазисе только не было!..

Протарахтел, пыля, мотоцикл. Проскакал всадник, и видно было, что скачет не по делу, а просто так, для удовольствия. Фома разинул рот, увидев лошадь. Она-то каким чудом сюда попала? Это людей на Земле много, а лошадей – мало… Из-под двери неказистого сооружения, явно амбара, выползла по-пластунски полосатая кошка, зажав в зубах мышь. Вот это номер – здесь и мыши водились!

Положим, ничего удивительного: мышей – зерногрызов и переносчиков заразы – везде более чем достаточно, и хотя Плоскость предпочитает выхватывать с Земли именно людей, но и мышек может зацапать… Хорошо, что также и кошек, иначе прощай урожай!

Он заметил, что начал смотреть на чужой оазис по-хозяйски, и демонстративно сплюнул. Это чужие владения. Чужая – нет сомнений – столица. Чужое всё.

Но какое роскошное! Против желания Фома смотрел на вольно раскинувшиеся сады, пастбища, возделанные поля, крепкие и не без претензии на вкус строения – одно аж двухэтажное! Смотрел на дымящиеся куполообразные сооружения, гадая, печи ли это для обжига кирпичей или примитивные домны. Смотрел на чайные плантации и виноградники. На купальню, устроенную на берегу центрального озера с бьющим посередине гейзером. На устройства для подъема воды и разбегающиеся по оазису арыки.

Но за чей счет весь этот банкет? Фома вспомнил изможденное лицо женщины в приграничном оазисе, ее страх и нежелание делиться пищей. Ну ясно, за чей счет. Наверное, в королевстве существуют сотни таких оазисов, как тот приграничный. Вот и цель их существования, можно любоваться. Кое-что, понятно, перепадает и наместникам, но основная цель – вот она. Неважно, что у крестьян ребра вроде стиральной доски, – столица должна сиять и поражать воображение!

Его втолкнули в какой-то каменный сарай без окон и подперли дверь снаружи. «Повторяетесь», – сказал Фома конвойным, но отреагировать те не соизволили. Может, попытаться разобрать крышу? Толку, конечно, не будет, сбежать не дадут, но хоть помотать нервы этим троглодитам… Он осмотрел потолок и отказался от своего намерения. Сплошной бревенчатый накат. Где они бревна-то берут? В королевских лесах?

Могло быть и такое. Фома уже ничему не удивлялся. Зажгись электричество – воспринял бы как должное. Но никакого намека на лампочку не обнаружилось. Свет проникал снаружи сквозь вентиляционные отдушины в каменной кладке.

Тюрьма, что ли? Фома принюхался, повертел головой и заметил в углу большую глиняную посудину, судя по благоуханию – парашу. Ну точно – тюрьма… Вспомнилось из старого фильма: «Нет, батька, тюрьму запретить нельзя, без тюрьмы никак невозможно». И то верно: где государство, там и тюрьма. Лишь феодалы обходятся без нее по простоте душевной.

Зачем феодалу узилище? Кого в него сажать – бунтарей? Глупо. Не угодны существующие порядки – пшел вон, никто не держит. Плоскость открыта для смелого. Можно выгнать неуступчивого, можно даже застрелить в крайнем случае, но зачем же ограничивать свободу? Люди ограничивают ее сами себе, добровольно, потому что хотят жить. И каждый знает, что свобода – вот она, стоит лишь переступить границу оазиса. Кушайте эту свободу, купайтесь в ней!

В сваленной у стены куче подгнившей соломы шуршали мыши.

Поразмыслив, Фома пришел к выводу, что продержат его здесь недолго. Поковырял земляной пол и сразу наткнулся на скалу. Та-ак. На подкоп а-ля граф Монте-Кристо просто не будет времени. Сколько времени он скоблил камень – четырнадцать лет, кажется? Тут могут прийти и через четырнадцать минут…

Пришли примерно через полчаса. Уже не прежние конвоиры, одетые кто как и напоминавшие лихих людей с большой дороги, а какие-то новые, в одинаковой щеголеватой форме с погонами – Фома сразу окрестил их гвардейцами, – учинили для начала еще один личный обыск, не заглянув разве что в задницу. Но оставшиеся от одежды лохмотья и грозящие развалиться кроссовки были подвергнуты самому тщательному осмотру и ощупыванию. Вслед за тем на запястьях Фомы защелкнулись новенькие никелированные наручники.

На сей раз руки сковали спереди, что немного обнадежило. Хотя никаких предпосылок для бегства Фома по-прежнему не видел и на нулевые шансы решил не ставить. Будь что будет. А ты – делай что должен. Попытайся сыграть свою роль как можно лучше, чтобы королевские подданные запомнили тебя кем угодно, но только не молящей о пощаде слякотью. Сыграй как надо в последний раз!

Эх, можно было заранее выспать капсулу с цианистым калием на самый худший случай и положить под язык… А, что толку мечтать о несбывшемся! Задним умом все сильны.