Он предлагает вам воспользоваться потайной лестницей.

— Передай королю, что я буду через полчаса, — отозвалась Блейз.

Паж поклонился и исчез.

— Ничего не понимаю, миледи. Вам следовало быть дома, а не здесь. Что же в этом хорошего — искать малышу кормилицу и всю дорогу перевязывать грудь, чтобы пропало молоко! — раздраженно ворчала Геарта.

— Знаю, Геарта, знаю, — подтвердила Блейз. — Но должно быть, король и вправду нуждается во мне, если решился оторвать меня от близких. А я думала, ты почитаешь короля.

— Одно дело — раньше, а другое — теперь, — заявила горничная. — Вы — леди Уиндхем из Лэнгфорда, ваше место в Риверс-Эдже, а не в Гринвиче. Вы должны повиноваться мужу, а не королю — вот как я думаю!

Блейз мягко упрекнула служанку и попросила принести ей воды, чтобы умыться с дороги. Она сменила дорожное черное платье на придворное, из алого шелка с нижней черной юбкой, расшитой искрящимися гранатами. Уложив медовые волосы хозяйки французским узлом, Геарта украсила их свежими алыми розами. В уши Блейз вдела гранатовые серьги, дополнив их ожерельем из гагата и жемчуга;

В последний раз оправив прическу, она выскользнула через потайную дверь и спустилась по узкой внутренней лестнице. На последней ступеньке она протянула руку, нащупала дверную ручку и, повернув ее, шагнула во внутренние покои короля. Паж, который приходил к ней раньше, вскочил с табурета у камина, где дремал, пользуясь случаем, и поспешил в соседнюю комнату. Блейз терпеливо ждала.

Генрих Тюдор возник в дверях неожиданно, наполняя собой всю комнату. Он прикрыл за собой дверь, и Блейз грациозно опустилась в реверансе.

— Значит, ты примчалась по, моему зову, моя деревенская простушка? — спросил Генрих, помогая ей встать.

— Разве я могла отказать вам, сир? — спросила она. — Ваше письмо было довольно туманным. Если бы не вы просили меня об одолжении, я наверняка осталась бы в Риверс-Эдже.

— Неужели я подверг вас столь тяжкому испытанию, мадам? — спросил король.

— Да, — честно ответила Блейз, — это так, Гэл. Прежде всего мне пришлось перестать кормить ребенка.

— Приношу мои извинения милорду Филиппу Уиндхему! — усмехаясь, произнес король. — Я понимаю, что причинил ему немало страданий.

Блейз рассмеялась.

— Милорд, я не шучу! — воскликнула она. — Мне пришлось выдержать настоящую битву с мужем — он убежден, что вы вызвали меня лишь затем, чтобы вновь соблазнить.

Мне пришлось заверить его, что ваше величество — слишком благородный человек, чтобы даже помыслить о таком поступке.

— Мадам, вы ранили меня в самое сердце! — запротестовал король и схватил ее в объятия, быстро поцеловав в губы и проведя ладонями по груди. — Неужели мне не видать даже маленьких радостей, Блейз?

Она высвободилась.

— Нет, Гэл, ни малейших! — сурово отозвалась она.

— Значит, ты любишь своего мужа, моя деревенская простушка?

Вопрос застал ее врасплох, а затем истина сорвалась с ее губ с такой поразительной ясностью, что Блейз удивилась, как это она раньше сомневалась в ней.

— Да, Гэл, — кивнула она. — Я люблю мужа. Люблю больше всех на свете!

Король проницательно взглянул ей в глаза и увидел в них свет внезапного озарения.

— По-моему, Блейз, — заметил он, — ты обязана мне больше, чем когда впервые вошла в эту комнату.

— Да, Гэл, это правда, — медленно призналась она.

— Тогда ты наверняка поможешь мне, ибо, кроме тебя, никто не сможет оказать мне помощь в таком деде, — король подвел ее к креслу, усадил и сам сел напротив.

— Скажи, Гэл, чем я могу помочь тебе? Не могу представить себе, чем такая простая женщина, как я, может быть полезна могущественному королю.

— Как тебе известно, — начал король, — уже несколько лет я пытаюсь расторгнуть свой брак, чтобы жениться на более молодой и плодовитой женщине.

Блейз кивнула.

— Такое желание вполне понятно, милорд.

— Да, однако папа медлит и тянет, доводя меня до помешательства: мне все кажется, что я вот-вот умру и на престол Англии сядет девочка-подросток. Ей придется выйти замуж, и вряд ли добрые англичане будут рады правлению чужестранного принца, который станет ее мужем. Может статься, в Англии вновь начнется война, Блейз!

Несколько недель назад Габриель де Граммо, епископ Тарбский, прибыл из Франции, чтобы обсудить брак второго сына Франциска, герцога Орлеанского, и моей дочери Мэри. Я надеялся, что переговоры пройдут успешно, но епископ заметил, что, возможно, принцесса Мэри — незаконная дочь, поскольку мой брак считается незаконным.