"Я думаю, что в надписи таится заклинание, - предположил Ягве. Наверно, это имя кого-то из высших демонов, обладающее известной силой".

"Не исключено. Огве, если успеешь - выясни, чье это имя".

"Я сделаю все возможное. Но прежде всего познакомлю их с яблочной сутью. Мне кажется, что правильнее будет обратиться к старшему бесу".

"Нет, не к нему. Войди в их спутницу. Надеюсь, она поймет скорее: ведь яблоки, пусть адские, но яблоки - они по части тех, кто сотворен из ребер".

"Воистину так. Я усыплю юного демона, и пробужу его подругу касанием языка".

"Коснись и надписи. Возможно, тебе, как повелителю вкуса, откроется ее тайный смысл".

"Надеюсь. Боюсь лишь, что соприкосновение с чем-то подобным охладит мой язык до запредельно низкой температуры и я не смогу им владеть".

"Оставь, пустое. Мы поймем тебя. Мы примем тебя и излечим".

Огве, обласканный, собрался с силами и прикоснулся языком к юному демону, находившемуся на грани помешательства - самым кончиком. Этого оказалось достаточно, незваный гость обмяк и смежил веки.

"Сейчас меня стошнит", - предупредил своих спутников Огве.

"Что ты сказал? Повтори. Что это значит - стошнит?"

"Это значит, что я могу осквернить Эдем, извергнув содержимое моих внутренностей".

"Опомнись, Огве! Твои внутренности содержат чистейший нектар. Как можно осквернить нектаром райские кущи?"

Огве промолчал, не находя ответа. Будь у него плечи, он обязательно пожал бы ими в раздраженном непонимании. Наконец, он решил положиться на волю Неизреченного и быстро лизнул бездыханную отроковицу. Та вздрогнула и напряглась, впитывая слюну.

"Контакт установлен, - прошепелявил Огве.
– Страх этой несчастной, похоже, еще сильнее, чем у первого. Я не уверен, что созерцание яблочных истин пойдет ей на пользу".

"Польза вездесуща, - напомнил ему Ягве.
– Ты что, забыл?"

"Нет, Ягве, я не забыл, но как-то уже не уверен".

"Перестань рассуждать. Чем скорее ты возьмешься за дело, тем раньше все закончится".

"Будь по-твоему".

Огве так долго не подавал голоса, что Эгве и Ягве успели отметить, до чего же это омерзительная штука - время.

В конце концов Огве заговорил:

"Их женщины более понятливы. Она мигом признала во мне могущественную, многократно ее превосходящую силу. И просит от чего-то вылечить".

"Это обнадеживает, - заметил Ягве с энтузиазмом.
– Исполни ее желание. Вероятно, после этого она будет меньше нас бояться".

"Я не знаю, что такое триппер", - возразил ему Огве.

"Что с того? Я тоже не знаю. Приведи соки ее тела в согласие, и дело с концом".

"Это нетрудно, однако в этом случае начнет развиваться двухмесячный плод, который к данному моменту уже некоторое время как мертв. В сердце пришелицы я прочитал, что это нежелательно".

"Мы, конечно, в силах оживить умершее, но...
– Ягве задумался.
– Нет, оставь все, как есть. Объясни ей, что ее недуг есть высшее наказание за совершенный грех".

"Я так и объяснил. Она говорит, что и без меня это знает".

"Переходи к яблоку, - вмешался Эгве, потерявший терпение.
– Не трать свои силы на убогий спор, не то он, неровен час, преобразуется в постыдный торг".

"Хорошо, перехожу", - повиновался Огве и смолк.

"Не могу понять, - заговорил Эгве, намереваясь скрасить ожидание беседой, - зачем мы все это делаем? Чего мы от них добиваемся?"

"Они пришли за знанием, - объяснил ему Ягве.
– А в правилах Неизреченного - всегда давать то, о чем Его просят".

"Нет, - задумчиво молвил его собрат, - сдается мне, они пришли не за знанием. Насколько я успел понять, у них совсем другие задачи".

Ягве не успел ему ответить: Огве снова вышел на связь.

"Но это дико!
– воскликнул он без предисловий.
– Вообразите - они считают демонами нас!"

"Мы знаем, - мягко откликнулся Ягве.
– Ты тоже знаешь - отчего же так волнуешься?"

"Одно дело понимать умом, и совсем другое - ощутить собственным сердцем, - пожаловался Огве.
– Там, наверху, они считают себя Сердцевиной некой сферы с бесконечно удаленной поверхностью. Мы же... нет, я не в силах повторить! Вообразите: самый процесс избавления от адских мук, само возвращение в землю и встреча с червями, поглощающими бренную плоть, видятся им кошмарным наказанием. Они рассчитывают рано или поздно избавиться от этой скорбной, по их мнению, участи и жить на поверхности вечно".