Но следов полета Бэкмана коммерческой авиакомпанией в течение этой недели в Берлин либо в какое-либо другое место в Европе не обнаружилось. В таком случае ему пришлось бы предъявить паспорт, и ФБР было уверено в том, что он его не использовал. Однако паспорт не понадобился бы для поездки на поезде. Женева, Берн, Лозанна и Цюрих были в пределах четырех часов езды на поезде из Парижа.

Вторая поездка была длившимся семьдесят два часа спринтом – первым классом «Люфтганзы» из Даллеса во Франкфурт, опять же по делу, хотя никаких деловых контактов там не обнаружилось. Бэкман заплатил за две ночи в шикарной гостинице во Франкфурте, и не было никаких свидетельств того, что он ночевал в других местах. Как и от Парижа, банковские центры Швейцарии были в нескольких часах поездки на поезде от Франкфурта.

Когда Джулия Джавьер наконец нашла папку и прочитала отчет, она немедленно позвонила Уайтекеру и сказала:

– Он направляется в Швейцарию.

Багажа Мадам вполне хватило бы на семью человек из пяти. Суетливый носильщик помог ей впихнуть тяжелые чемоданы в вагон и в купе первого класса, которое она заполнила собой, своими вещами и запахом своих духов. В купе было шесть мест, как минимум четыре из которых захватила она. Она села напротив Марко и ерзала по сиденью объемным задом, как будто пыталась кого-то растолкать. Она взглянула на него, съежившегося у окна, и знойно выдохнула:

– Бон суар.

Француженка, подумал он и, так как казалось неуместным отвечать на итальянском, выбрал надежный и проверенный ответ:

– Хэллоу.

– А, американец.

Находясь в круговороте языков, имен, личностей, культур, прошлого, лжи, лжи и еще раз лжи, он смог не очень уверенно выдавить:

– Нет, канадец.

– А, да, – сказала она, все еще устраиваясь и раскладывая коробки.

Очевидно, американец пользовался бы большим расположением, нежели канадец. Мадам была крепкой женщиной лет шестидесяти, с толстыми икрами, на ней были обтягивающее красное платье и прочные черные туфли-лодочки, которые, казалось, прошли не одну тысячу километров. Под ярко накрашенными глазами набухли мешки, причина которых скоро стала очевидна. Задолго до того, как поезд тронулся, она достала большую фляжку, отвернула крышку, которая превратилась в стаканчик, и хлопнула порцию чего-то крепкого. Затем отдышалась, улыбнулась Марко и спросила:

– Хотите выпить?

– Нет, спасибо.

– Отличный бренди.

– Нет, спасибо.

– Очень хорошо. – Она налила еще, выпила и убрала фляжку.

Долгая поездка стала казаться еще более долгой.

– Куда вы едете? – спросила она на очень хорошем английском.

– В Штутгарт. А вы?

– В Штутгарт, потом в Страсбург. Знаете ли, не могу долго оставаться в Штутгарте. – Ее нос сморщился так, будто весь город плавал в зловонных нечистотах.

– А мне нравится Штутгарт, – сказал Марко, просто чтобы посмотреть, как разгладится ее лицо.

– Ну, хорошо. – Ее внимание переключилось на туфли. Она скинула их, не очень заботясь, где они приземлятся. Марко сжался, ожидая почувствовать тяжелый запах ног, но потом понял, что у него будет мало шансов соперничать с ароматом дешевых духов.

В качестве меры защиты он решил притвориться спящим. Несколько минут Мадам не обращала на него внимания, затем громко спросила:

– Вы знаете польский? – Она смотрела на книгу стихов.

Он дернул головой, как будто очнувшись от сна.

– Нет, пытаюсь выучить. Моя семья родом из Польши. – Закончив тираду, он затаил дыхание, опасаясь, что она погребет его под потоком правильной польской речи.

– Понятно, – сказала она не очень одобрительно.

Ровно в 18.15 засвистел свисток невидимого кондуктора, и поезд тронулся. По счастью, другие пассажиры в купе Мадам не появились. Некоторые прошли по проходу, остановились, заглянули, увидели нагромождение вещей, затем направились в другое купе, где было больше места.

Когда поезд тронулся, Марко стал внимательно смотреть на платформу. Человека из автобуса нигде не было видно.

Мадам прикладывалась к бренди, пока не начала похрапывать. Ее разбудил кондуктор, который пробил их билеты. Прошел официант с тележкой, нагруженной напитками. Марко купил пива и предложил бутылку попутчице. В ответ на предложение она сморщила такую гримасу, как будто скорее выпила бы мочу.

Первой остановкой было Комо – Сан-Джованни, стоянка две минуты, никто не вошел. Через пять минут они остановились в Кьяссо. Почти стемнело, и Марко обдумывал, как можно спрыгнуть с поезда. Он изучил расписание, до Цюриха было четыре остановки: одна в Италии и три в Швейцарии. В какой стране это лучше сделать?

Теперь он не мог допустить, чтобы его выследили. Если они были сейчас в поезде, это означало, что они у него на хвосте, начиная с Болоньи, и, несмотря на всю маскировку, нашли его в Модене и Милане. Они профессионалы, и он не чета им. Марко глотал пиво и чувствовал себя жалким любителем.

Мадам уставилась на обрезанные отвороты его штанов. Затем он заметил, как она посмотрела на его модифицированные туфли для боулинга, и не посмел ее за это осуждать. Затем ее внимание привлек ярко-красный браслет часов. На ее лице ясно читалось: она не одобряет его дурной вкус. Типичный американец или канадец, или кто он там есть на самом деле.

Он заметил мимолетное мерцание огней на озере Лугано. Дорога змеилась вдоль берега, постепенно уходя все выше. Швейцария была уже недалеко.

Иногда кто-то проходил по полутемному проходу мимо их купе, заглядывал в стеклянную дверь и шел дальше, в конец вагона, где находился туалет. Мадам плюхнула крупные ноги на сиденье напротив, недалеко от Марко. Поездка длилась всего час, а она успела рассредоточить свои коробки, журналы и одежду по всему купе. Марко боялся покидать свое место.