– Необходимо поговорить. Похоже, твои защитники намерены убедить всех в том, что ты рехнулся. Вот зашел проверить.

– На здоровье не жалуюсь. Могу поднять штангу. Что вы предпочитаете: жим, толчок, рывок?

– Выглядишь ты и вправду неплохо.

– Благодарю. На вас тоже приятно посмотреть. Какой ваксой пользуетесь, генерал?

Армейские ботинки Наджента сияли, как обычно. Бросив на них взгляд, Пакер ухмыльнулся.

– Так вот… – Полковник опустился на стул. – Наш психиатр утверждает, что ты не готов к сотрудничеству.

– Кто? Эн?

– Доктор Стигэлл.

– Эта толстая задница с буквой вместо имени? Да у нас и разговора-то, собственно, не было.

– Ты не захотел с ней общаться?

– Можно сказать и так. Я провел здесь почти десять лет, и вдруг она подходит к самому краю моей могилы, спрашивает, как я поживаю. Предложила мне горсть таблеток – чтобы я окоченел еще до вашего прихода. Вам, конечно, было бы только легче.

– Доктор Стигэлл хотела помочь.

– Да благословит ее за это Господь. Передайте: я очень сожалею и обещаю, что такого больше не повторится. Можете объявить мне взыскание.

– Давай-ка обсудим твой последний ужин.

– А для чего здесь Пакер? Наджент оглянулся на сержанта.

– Таковы правила.

– Он охраняет вас, признайтесь, сэр. Встреча со мной пугает, да? Боишься остаться здесь один, Наджент? Мне без малого семьдесят, табачный дым превратил мои легкие в решето, а ты боишься нераскаявшегося убийцы?

– Чушь!

– А ведь я бы размазал тебя по стенам, Наджент, если бы захотел.

– Очень страшно. К делу, Сэм. Каким будет меню твоего последнего ужина?

– Сегодня воскресенье. Последний раз я собираюсь поужинать во вторник вечером. Зачем подобная спешка?

– Нужно все спланировать. Можешь заказать что угодно. В пределах разумного, естественно.

– Кто же будет готовить?

– Наши повара.

– Изумительно. Тот самый шеф, что девять с половиной лет кормит меня бобами и тухлой свининой. Ах, какая аппетитная перспектива!

– Итак, твой выбор, Сэм? Слушаю.

– Как насчет тостов и вареной моркови? Не хочется утруждать желудок деликатесами.

– Превосходно. Передумаешь, скажи Пакеру, а он сообщит на кухню.

– Обойдусь без последнего ужина, Наджент. Завтра мой адвокат пустит в ход тяжелую артиллерию. Ты даже не представляешь, что вас ждет.

– Надеюсь, твои ожидания оправдаются.

– Сукин ты сын! Лжец! Тебе же не терпится спеленать меня ремнями и дать подручным команду задраить дверь. А потом, когда все будет кончено, ты с постной рожей выйдешь к прессе: сегодня, восьмого августа, в ноль часов пятнадцать минут, в соответствии с приговором суда округа Лейкхед, штат Миссисипи, осужденный Сэм Кэйхолл принял смерть в газовой камере тюрьмы Парчман. Это будет твой звездный час, Наджент. Не пытайся мне врать.

Полковник не сводил глаз с зажатого в руке листа бумаги.

– Назови мне имена свидетелей.

– Узнаешь у моего адвоката.

– Кому передать оставшиеся после тебя вещи?

– Узнаешь у моего адвоката.

– О'кей. Представители прессы хотят взять у тебя интервью.

– К адвокату.

Вскочив со стула, Наджент стремительно вышел из комнаты. Пакер выждал секунд десять и уже от самой двери негромко сказал:

– Сиди спокойно, Сэм. К тебе еще один визитер.

– Тогда плесни сюда немного кофе, – подмигнул ему Кэйхолл.

Сержант взял со стола стакан. Через пять минут он вернулся с полным и протянул Сэму воскресный выпуск городской газеты Джексона. Кэйхолл отыскал на второй полосе заметку о готовящейся казни, начал читать. Через некоторое время в “гостиную” без стука вошел Ральф Гриффин.

Положив газету на стол, Сэм окинул священника придирчивым взглядом. Одет Гриффин был в поблекшие от множества стирок джинсы и черную рубашку с белой полоской под воротником. На ногах – легкомысленные кроссовки.

– Мое почтение, святой отец, – приветствовал его Кэйхолл, с наслаждением делая большой глоток кофе.

– Как поживаешь, Сэм? – Гриффин выдвинул из-за стола стул, сел.

– В данную минуту сердце мое переполнено ненавистью, – мрачно признался старик.

– Весьма прискорбно. Кто является ее объектом?

– Полковник Наджент. Но это пройдет.

– Молитвы возносишь, сын мой?

– В общем-то нет.

– Почему?

– А куда спешить? В моем распоряжении день сегодня, день завтра и день послезавтра. Во вторник вечером помолимся вместе. От души.

– Как скажешь. Решать тебе. Я буду рядом.