Когда Глория Лейн встала в проходе перед первым рядом, человек лет шестидесяти поднял руку, потом встал и прошел через вертящуюся дверцу барьера. Пристав провел его на свидетельское место и отодвинул в сторону микрофон. Судья сдвинулся поближе к этому человеку и склонился к нему так, чтобы тот мог шептать ему на ухо. Два адвоката — по одному от каждой стороны — встали вплотную к свидетельскому месту и закрыли их от взоров зрителей Судебный пристав примкнул к ним, после чего судья деликатно спросил вышедшего мужчину, что у него за проблема.

У того оказалась грыжа позвоночника, о чем свидетельствовала справка от врача. Мужчине было позволено покинуть зал, что он и сделал весьма поспешно.

К полудню, когда Харкин уходил на обеденный перерыв, уже тринадцать человек получили освобождение по медицинским противопоказаниям. Все устали. В половине второго предстояло возобновить процедуру и еще долго заниматься тем же самым.

Николас Истер вышел из суда один и, миновав шесть кварталов, зашел в “Бургер Кинг”, где заказал сандвич-гигант и колу. Он уселся в уголке возле окна, понаблюдал за носившимися на площадке для игр детьми, просмотрел “Ю-эс-эй тудей” и начал медленно есть — у него было впереди полтора часа.

Блондинка, с которой он познакомился в торговом центре, на сей раз была не в обтягивающих джинсах, а в мешковатых спортивных шортах, свободной майке и новеньких кроссовках “Найк”. Через плечо у нее висела небольшая спортивная сумка. Проходя мимо его столика с подносом в руках, она узнала его.

— Николас? — с деланным сомнением произнесла она. Истер взглянул на девушку — кажется, они где-то встречались. Но имени он не помнил.

— Вы меня не помните, — сказала она, мило улыбнувшись. — Две недели назад я выбирала в вашем отделе...

— Да, помню, — подхватил он, мельком бросив взгляд на ее красиво загорелые ноги. — Вы выбирали клавишный радиоприемник.

— Правильно. Зовут меня Аманда. Если не ошибаюсь, я оставила вам свой телефон. Вы его потеряли?

— Не хотите ли присесть?

— Спасибо. — Она без колебаний уселась за столик и принялась за жареную картошку.

— Я не потерял ваш телефон, — сказал Николас, — просто...

— Не важно. Уверена, что вы не раз звонили. У меня сломан автоответчик.

— Нет. Я не звонил. Но собирался.

— Ну конечно, — сказала она, хихикая. У нее были великолепные зубы, которые она с удовольствием ему продемонстрировала. Волосы, собранные в “конский хвостик”. Почти не растрепана и не расслаблена, что странно для человека, только что бегавшего трусцой. И на лице — ни капельки пота.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Иду на аэробику.

— И перед аэробикой едите жареную картошку?

— Почему бы нет?

— Не знаю. По-моему, это неразумно.

— У меня недостаток углеводов в организме.

— А, понимаю. А вы курите перед аэробикой?

— Иногда. Вы поэтому мне не позвонили? Потому что я курю?

— Не совсем.

— Ну же, Николас! Я выдержу. — Она по-прежнему улыбалась и старалась быть игривой.

— Ну хорошо, меня это действительно смущает.

— Понятно. Вы никогда не встречались с курильщицами?

— Насколько помню, нет.

— А почему?

— Может, потому, что не хочу дышать чужим дымом. Не знаю. Я об этом не задумывался.

— Вы сами никогда не курили? — Она отправила в рот еще одну картофелинку, внимательно наблюдая за ним.

— Курил, конечно. Кто же из мальчишек не пробовал? Когда мне было десять, я свистнул пачку “Кэмела” у водопроводчика, что-то починявшего у нас в доме. Выкурил всю пачку за два дня, мне стало плохо, и я решил, что умираю от рака. — Он откусил кусочек сандвича.

— И на этом все закончилось?

Некоторое время он, усердно жуя, думал, а потом произнес:

— Кажется, да. Во всяком случае, не припоминаю, чтобы когда-либо еще взял в руки сигарету. А почему вы начали курить?

— По глупости. Пытаюсь бросить.

— Это хорошо. Вы еще слишком молоды.

— Благодарю. Постойте-постойте, вы хотите сказать, что, если я брошу курить, вы мне позвоните?

— Возможно, я позвоню вам в любом случае.

— Это я уже слышала, — заметила она, поддразнивая его видом ослепительно сверкающих зубов. Потом долго пила и наконец спросила: — А могу ли я поинтересоваться, что вы здесь делаете?

— Ем сандвич. А вы?

— Я же вам сказала: иду в гимнастический зал.

— Ах да. А я шел мимо — у меня дела в городе — и почувствовал, что проголодался.