Ему это даже наминало нравиться. Он чиркнул зажигалкой и стал раскуривать трубку.

– Что ж, предположим, я действительно дал в долг Питерсону. Энное количество долларов, - ему нравились такие определения и казалось, он произносил эти слова, как банкир или правительственный экономист.
– Энное количество долларов, - повторил он.
– Потом я выясняю, что взамен могу ничего не получить, потому что какой-то мент поднял бучу в Олбани, а в результате азартные игры не разрешают.

– О каком менте вы говорите?
– проворчал Джеппс.
– Надеюсь, имеется в виду Эмити?

– Это вам на выбор, сержант, - улыбнулся Москотти, наблюдая за клубами дыма. Он абсолютно точно знал, что они намереваются сказать, и знал, что им ответит.

Открылась дверь и вошел его племянник, направившийся к телевизору, как если бы никого в комнате не было. Москотти ему заулыбался. Молодой человек жил в своем мире невинности за стеной молчания, и временами Москотти ему завидовал. Он любил его, как сына.

Москотти встретился с ним взглядом и знаками показал, что надо бы чего-то выпить. Вскоре все трое пили виски со льдом. Молодой человек сел перед телевизором и стал смотреть кинофильм из серии, которую показывали по субботам вечером. Со стороны казалось, что ему все очень нравится, хотя не доносилось ни звука.

Присутствие молодого человека действовало на нервы Халлорану.

– Он что, будет здесь сидеть?
– спросил адвокат.

– А ты бы не хотел говорить при свидетелях?

– Он тупой, Халлоран, - сказал Джеппс.
– Разве не видишь?

– Нет, - поправил Москотти.
– Он уникален. Вы поняли?

Его взгляд встретил зеленые глазки Джеппса. Боже, свинья, оплывшая жиром... Сержант пожал плечами, но взгляда не отвел. Свинья, но не трус...

– Ну, давайте, выкладывайте, - зевнул Москотти.
– Мне пора спать.

Халлоран объяснил, что его клиенту грозит тюремное заключение по федеральному закону и, возможно, штраф. Если бы в фонд его защиты было внесено, скажем, двадцать тысяч долларов, то можно было рискнуть штрафом и даже возможной отсидкой в федеральной тюрьме. И делу конец.

– Ерунда, - сказал Москотти.
– Никто его в тюрьму не посадит. За то, что стрелял в тюленя? Да и штраф-то мизерный.

Халлоран отвел глаза.

– Ну, сказать трудно.

– А теперь о том, сколько полагается за услуги, Халлоран. Я понимаю, что ты хочешь, - Москотти начинала надоедать эта комедия.
– Значит, ты хочешь двадцать тысяч и считаешь, что только таким путем я могу сохранить свой вклад в казино? Мое энное количество долларов?

Халлоран повысил голос:

– Я могу вполне категорично заявить, что если не будут сняты обвинения, чего, кажется, никто не может добиться...

– Интересно. Мне нравится, что ты об этом напомнил. Я как раз думал...

– О чем?
– нервно спросил Джеппс.

– Если кроме Броуди, никто не собирается выдвигать обвинения, существуют пути более дешевые.

Халлоран вскочил с места.

– Не хочу об этом ничего слышать. И мой клиент тоже.

Москотти затянулся.

– Скажи мне, толстячок, а тебе чего больше надо? Двадцать тысяч для твоей защиты или чтобы Броуди взлетел на воздух?

Москотти заметил, как блеснули глазки Джеппса.

"Вопрос хороший, но это ваша проблема, а не моя".

Москотти допил виски, положил на стол трубку и прошел к двери кабинета.

– Вы найдете сами путь назад? Я обещаю потрудиться над проблемой.

– Когда вы дадите нам знать?
– поинтересовался Халлоран.

– Завтра, - пообещал Москотти, - не позднее завтрашнего дня.

Он подождал, пока жена проводила гостей до входной двери, а потом вернулся к столу. Он мог бы стать лучшим в среднем тяжелом весе в Бруклине за последние двадцать лет. Ведь у него были данные не хуже, чем у племянника... Но проклятые ноги.

Он нарисовал карту пляжа южного Эмити, обозначил на ней дом Смита, а у берега поставил знак X. Потом стеганул племянника по спине резинкой. Через секунду он был возле стола.

Москотти отдал ему карту и ключи от "феррари". Из железного шкафчика достал обрез ружья 12-го калибра. Знаками показал огромный живот и указал на дверь, за которой скрылся Джеппс. Приложил ноготь большого пальца к зубам и резким жестом отвел в сторону ушедших гостей.

Это было первым серьезным заданием, которое дал Москотти племяннику. В глазах молодого человека показались слезы благодарности. Он Забрал ключи, карту и оружие. Импульсивно наклонился, поцеловал Москотти в щеку и вышел.

"Возможно, это не было наилучшим решением, - думал Москотти.
– Смерть сержанта полиции из Флашинга наверняка вызовет больше шума, чем гибель начальника полиции Эмити. Да и жена Броуди позволила Джонни вступить в младшие скауты".

Броуди поставил машину возле дома, выключил двигатель и минуту посидел, собираясь с силами в сгущающихся сумерках.

Он все рассказал об Энди Филу и Линде Николас и велел Анджело отвезти их в больницу на полицейском катере, сэкономив им несколько часов пути. Линда восприняла новость намного спокойнее, чем Фил.