Шрифт:
– На самом деле, - сказал он, - все уже сделано.
– Что?
Эндрюс подул в мундштук, бросил регулятор в коробку с надписью "Прошли испытание" и выдвинул ящик стенного шкафа. Из него достал папку, вынул экзаменационный лист и положил его на прилавок перед Броуди.
Вверху значилось имя Майка, выписанное значительно более тщательно, чем на школьных заданиях. Броуди пробежал глазами несколько вопросов: "Закон Бойла штата...", "Если шар достигает в высоте в шестьдесят футов?", "Каково процентное содержание азота в атмосфере?".
На самом верху на листе Эндрюс написал "На сто процентов", и это был пацан, который не мог сдать экзамен по основам алгебры!
Броуди рассердился не на шутку.
– Зачем же требуется моя подпись? Судя по всему, он и без меня прекрасно справляется.
Эндрюс спокойно объяснил, глядя в глаза Броуди:
– Я открыл эти курсы в прошлом месяце. Пришли двенадцать подростков. У каждого было заявление с письменным согласием родителей. Все в полной боевой готовности и рвутся в атаку. А один парнишка в плавках стоял по другую сторону бассейна. Боже, в тот день было так холодно! А он без костюма... Парень очень внимательно слушал, хотя и делал вид, будто его ничто не интересует. После занятий слонялся неподалеку, выковыривая лед из ушей. Он мне рассказал, почему вы возражаете против подводного плавания. Объяснил, что океан для него под запретом и что на диплом по окончании курсов рассчитывать не приходится. Попросил разрешения просто присутствовать на занятиях в бассейне. Сказал, что накопил достаточно денег и готов заплатить.
Эндрюс пожал плечами.
– Ну, я и решил - пусть слушает. Меня потом никто ни в чем не сможет обвинить, если я не беру денег. А возможно, ему удастся вас уговорить до экзамена на воде. А он смотрит на меня своими огромными голубыми глазами...
– О'кей!
– прервал его Броуди.
– О'кей!
Он разозлился, но не на Эндрюса или Майка, а на себя, потому что вынудил сына разыгрывать такие страсти.
Он потерпел провал. Люди ныряли возле берегов Эмити все лето и даже зимой. Развелось столько любителей подводной охоты с гарпунными ружьями, что рыбаки стали жаловаться. Говорили, что на дне собраны практически все раковины, а каждый год приезжали все новые и новые ныряльщики.
Народ купался и ходил под парусами, катался на водных лыжах и занимался серфингом, и никто не получил и царапины.
Акула из Эмити погибла. Если верить статистике, другой не будет. По крайней мере, при его жизни. Возможно, и при жизни Майка.
Броуди поблагодарил Эндрюса, купил Майку костюм для подводного плавания, а Шону, чтобы не было обидно, нож с выскакивающим лезвием. Наконец пришло время ставить подпись на заявлении, и он вынул ручку. На этот раз рука почти не дрожала.
Всю вторую половину дня Броуди не сиделось за своим столом. Костюм для подводного плавания, брошенный на заднее сиденье автомобиля, не давал ему покоя. Конечно, не следовало заставлять Майка мучиться и ждать окончания рабочего дня, но точно сказать, где он сейчас находится, было невозможно. К тому же вторая половина дня в субботу была самым неподходящим временем для начальника полиции, чтобы сорваться с работы.
Поэтому он честно потел до пяти часов, зашивая обычные прорехи в одежде Эмити. Лен Хендрикс нашел сиамскую кошку Минни Элдридж, которая пропала три дня назад, в пустом мешке для почты на заднем крыльце почтового отделения. Дочь Роско Тернера Лили сбил велосипедист, нарушивший правила дорожного движения и двигавшийся по тротуару перед магазином дамского платья Марты. А Дику Анджело пришлось использовать полицейскую машину для езды по песчаным дюнам, чтобы доставить Лили в больницу, потому что в машине "скорой" меняли масло на бензоколонке Нортона. На икре правой ноги Лили была глубокая ссадина, и на переднее сиденье натекла лужа крови. Велосипедиста не нашли, хотя пострадавшая его узнала, но отказывалась назвать. Скорее всего, он был се школьным приятелем. Но его все равно разыщут, когда придется сдавать велосипед в ремонт.
В конце концов Броуди ушел домой за пять минут до окончания рабочего дня. По дороге ему попался Шон, стремглав бежавший по Уотер-стрит к дому. Броуди остановил машину и распахнул дверцу. Мальчишка ввалился в салон.
– Рыба!
– возвестил он.
– Бегу домой за удочкой! Бухта кишмя кишит треской. Крупная треска!
Броуди бросил взгляд в конец Уотер-стрит. Сын не обманывал его. На пирсе собралась уйма народа. Он не мог припомнить, когда видел такое. У некоторых в руках были удочки, а остальные толпились перед магазином Хаймэна в надежде арендовать снасти.
– Папа, скорее же!
– кричал Шон, нетерпеливо подпрыгивая на сиденье.
– Пристегни ремень.
Шон заныл и защелкнул пряжку.
– Давай с сиреной!
– Никакой сирены. И тебе придется вначале поужинать.
– Да? А Майк, между прочим, и не обедал.
Возразить было нечего.
– Ладно, посмотрим.
Броуди увеличил скорость и посмотрел на пирс в зеркальце заднего вида. Странно. Никогда он не слышал, чтобы в бухту Эмити заходил косяк трески.
Он намеревался прочитать Майку лекцию, объяснив, что нехорошо скрывать от отца своих поступков, но в их семье не запрещалось купаться в городском бассейне. А глядя на печальное лицо сына, сидевшего перед экраном телевизора, Броуди не смог больше сдерживаться. Казалось, Эллен была довольна, что запрет на купанье в океане был снят, и незаметно завернула костюм для подводного плавания в подарочную цветную бумагу.
Шон удалился в сторону пирса, пошатываясь под тяжестью удилища, превосходившего его по длине в три раза. На плече он нес старый садок для форели, а за поясом - мешок для улова. В качестве наживки Шон взял банку сардин. Его новый нож болтался на шее на ремешке, а старая шляпа Броуди, предназначавшаяся для рыбалки, казалось, лежала на плечах.
Броуди налил свою вечернюю порцию виски и вошел в гостиную. За ним шла Эллен с подарком. Майк повернул голову.
– Чего дают?
Эллен улыбнулась.