— На мой взгляд, вы за последнее время немного переутомились и слишком возбуждены, но состояние ваше пока что не внушает беспокойства.

Улыбаться Ж. П. Г, тоже был не склонен. Он с серьезным видом слушал, ощущая на лице дыхание врача, который осматривал его.

— Не пообедаете ли с нами, доктор? — вежливо осведомилась г-жа Гийом.

— Благодарю, но это невозможно — жена ждет.

Снова обмен любезностями. От усталости у Ж. П. Г. круги под глазами, ноги подкашиваются, его мутит.

Тем не менее после ухода Дигуэна он занимает свое место за столом перед дымящейся супницей. Жена садится напротив, дочь справа, Антуан слева. Над супницей нависает абажур из розового шелка.

— Заходил учитель философии — просил передать, что все уладится. Ты возобновишь занятия в пятницу, как бы после болезни.

Ж. П. Г, кивает. Он никого не хочет раздражать. И до десяти вечера с тоской ждет, когда наконец останется один.

Дети, поцеловав его, удаляются в свои комнаты. Г-жа Гийом начинает раздеваться, а Ж. П. Г, отправляется в ванную и закрывает дверь на задвижку.

Голова раскалывается от боли, он непрерывно глотает слюну, но никак не может смочить пересохшее горло.

В ванной делать ему нечего — просто надо побыть в одиночестве. Но там есть зеркало, и Ж. П. Г, смотрится в него.

Да, это он, его жесткие волосы, усы, большие карие глаза. Он прикрывает усы руками, но лицо не меняется.

Дверь пытаются открыть. Г-жа Гийом встревожена.

— Что ты там делаешь?

— Сейчас иду.

Он открывает кран — надо же объяснить, почему задержался в ванной.

А затем, почти без перехода, начинается ночь. Он лежит в большой кровати орехового дерева, под зеленой периной, справа от жены, от которой уже пышет жаром.

Нажимает висящий возле головы выключатель в форме груши, свет гаснет, и за оконными шторами возникает окрашенная в синие тона ночь.

Дождь перестал. Это был просто внезапный холодный ливень, длинные, искривленные ветром потоки воды. Но его хватило на то, чтобы вызвать у Ж. П. Г. ощущение собственной униженности — вероятно, такое же, какое испытывает промокшая собака.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да.

Теперь ему предстоит медленно, мучительно нанизывать друг на друга минуты и часы. Г-жа Гийом, кажется, уснула: дышит ровно и, сделав еще несколько непроизвольных движений, затихает.

Однако не проходит и четверти часа, как Ж. П. Г. чувствует, что она проснулась. Он не сумел бы объяснить, каким образом угадал это, но тем не менее жена проснулась. Он готов поклясться, что она лежит с открытыми глазами и прислушивается к его дыханию.

Вопреки всем своим благим намерениям, Ж. П. Г, не в силах притвориться спящим. Он потеет, не может более пяти минут оставаться в одной позе, а когда поворачивается, у него невольно вырывается хриплый стон.

Ж. П. Г, тщетно отгоняет образы, которые не сходят с сетчатки глаз, не дают даже выстроить их по порядку.

Он снова видит свой класс утром, видит открытое окно и красивую девушку, которая стелет постель, потом розовый двор, который он пересекает.

Перед глазами Ж. П. Г. Мадо, идущая по улицам Ла-Рошели под руку с каким-то старым чудаком.

Он навел справки. Теперь ему все известно. Он долго не решался расспрашивать, потому что не привык к таким вещам, но в конце концов зашел даже в ресторанчик с бумажными скатертями.

Парочка приехала третьего для в поисках работы.

На регистрационной карточке в гостинице они указали, что прибыли из Коньяка.

Женщина сразу взяла адреса парикмахерских и обошла все заведения, предлагая свои услуги в качестве маникюрши. Мужчина, в прошлом шофер при универмаге, пошлялся по бистро и уже после полудня нашел место у бакалейщика с улицы Мерсье — развозить на старом грузовичке сыры и продавать их в окрестностях города.

Их номер расположен как раз над рестораном.

— Одноместный? — поинтересовался Ж. П. Г.

— Да, с одной кроватью.

Ж. П. Г, не ревнует, но ему хочется знать все. Он был бы даже не прочь взглянуть на комнату: она, наверно, выбелена известью, кровать железная, шкаф простой, сосновый, одеяло сероватое, стеганое.

Потом он снова ждал Мадо у сиреневого парикмахерского салона и следовал за ней на расстоянии, пока она не вошла в гостиницу, где встретилась со своим сожителем.

Сейчас Ж. П. Г, чувствует себя усталым, как никогда в жизни. Руки и ноги словно ломом перебиты, и все-таки он не может сохранять неподвижность.