И почему это, кстати, недоумевала Вараиль, их домашний маг, Виторн Камман, не предупредил о том, что горничная Кларистен собирается совершить такой ужасный поступок?

— Вы леди Вараиль? — спросил новый голос. — Имперские следователи, мадам. — Она увидела мужчин в серых с черными полосами мундирах. Сверкнули значки с эмблемой понтифексата. Они держались с ней очень почтительно. С первого взгляда оценили ситуацию, тела, кровь на мостовой; оттеснили толпу; спросили, дома ли отец. После того как она ответила, что он уехал на коронацию в качестве гостя графа Файзиоло, их почтительность еще больше возросла. Знала ли она кого-либо из пострадавших? «Только одну, — ответила она, — вот ее. Это горничная из нашего дома». — «Выпрыгнула из окна наверху, не так ли?» — «Да. Очевидно», — «Страдала ли эта девушка психическими нарушениями, мадам?» — «Нет, — ответила Вараиль. — Я ничего об этом не знаю».

Но в конце концов, что она могла знать о чувствах и проблемах горничной с пятого этажа? Ее контакты с Кларистен были нечастыми и мимолетными, в основном ограничивались улыбками и кивками. «Доброе утро, Кларистен», «Прекрасный день, не правда ли, Кларистен?», «Да, я пришлю кого-нибудь наверх, чтобы починить раковину, Кларистен». Они никогда по-настоящему не разговаривали друг с другом, в том смысле, в каком понимала это слово Вараиль. В этом не было необходимости.

Однако быстро выяснилось, что с Кларистен уже давно происходит что-то неладное. Следователи закончили осмотр места происшествия на улице и прошли в дом, чтобы допросить слуг. Вот тогда-то и открылось это обстоятельство.

— Она начала просыпаться с плачем недели три назад, — рассказала пухлая, веселая старуха Танна, горничная с третьего этажа, которая была соседкой Кларистен по комнате в отведенном для слуг крыле. — Рыдала и даже выла. Но когда я спрашивала, в чем дело, она ничего не могла объяснить. По ее словам, она даже не помнила, что плакала.

— А однажды, — добавила Вардинна, служанка из кухни, ближайшая подруга Кларистен, — она не смогла вспомнить мое имя; я посмеялась над ней и назвала его.

Тогда она вся побелела и сказала, что и своего имени тоже не помнит. Я думала, она шутит. Но нет, она говорила правду. Она пришла в ужас. Даже когда я сказала:

«Кларистен, вот как тебя зовут, глупышка», — она все твердила: «Ты уверена? Ты уверена?»

— А потом начались кошмары, — продолжала Танна. — Она садилась и кричала, а когда я направляла на нее свет, у нее было такое лицо, будто она увидела привидение. Однажды она вскочила и сорвала с себя ночную сорочку; она была такой мокрой от пота, будто принимала ванну. А ее зубы стучали так громко, что слышно было, наверное, на соседней улице. А на этой неделе кошмары стали еще хуже. По большей части она не могла рассказать, что именно ей снилось, но сны были ужасными. Единственный сон, который она могла припомнить, был о том, что чудовищный жук сел ей на лицо и начал высасывать мозг, пока череп не опустел. Я сказала, что это какое-то знамение, что ей следует пойти и поговорить с толкователем снов, но у таких людей, как мы, нет денег на оплату их услуг, и к тому же она не верила в то, что такая незначительная персона может получать послания во сне. Никогда не видела никого, кто был так напуган своими снами.

— Она и мне о них рассказывала, — вновь заговорила Вардинна. — А недавно она сказала, что у нее начались кошмары и наяву. Что-то начинает пульсировать внутри головы, а потом прямо перед глазами возникают самые ужасные видения, даже во время работы.

— Вам ни о чем таком не докладывали, леди? — спросил у Вараиль старший следователь.

— Впервые слышу.

— И вы никогда не замечали, что у одной из ваших горничных случаются нервные срывы?

— Как правило, я очень мало общалась с Кларистен, — невозмутимо ответила Вараиль. — Горничная с верхнего этажа в таком большом доме…

— Да-да, разумеется, леди, — обеспокоенно и даже встревоженно поспешил сказать следователь, словно ему запоздало пришла в голову мысль, что его могут заподозрить в том, будто он возлагает часть вины за это происшествие на дочь Симбилона Кайфа.

Вошел еще один следователь.

— Мы выяснили личности покойников, — объявил он. — Они были приезжими из Канзилейна, супруги, Хеббиданто Трол и его жена Гарель. Они остановились в гостинице «Речная Стена». Это дорогой отель, только очень богатые люди останавливаются в нем. Я боюсь, придется выплатить крупную компенсацию, мадам, — сказал он, бросая виноватый взгляд на Вараиль. — Конечно, для вашего отца это не проблема, мадам, но даже в этом случае…

— Да, — рассеянно ответила она. — Конечно. Канзилейн! Там у ее отца крупные фабрики. А Хеббиданто Трол? Слышала ли она когда-нибудь это имя?

Оно кажется знакомым. Он мог быть каким-то чиновником на службе у ее отца, даже управляющим одного из предприятий Канзилейна, который приехал в Сти с женой, возможно в отпуск, и хотел показать ей потрясающий особняк своего баснословно состоятельного работодателя…

Это была ужасная мысль. Что за печальный конец путешествия!

В конце концов следователи перестали задавать вопросы и столпились в одном углу библиотеки, совещаясь между собой, перед тем как уйти. Тела убрали с улицы, и два садовника смывали водой из шланга кровавые пятна. Вараиль мрачно обдумывала предстоящие сидела.

Сначала позвать сюда мага, чтобы очистить дом, освободить его от лежащего теперь на нем пятна. Самоубийство — дело серьезное; оно навлекает на дом всякие темные силы. Затем найти родных Кларистен, где бы они ни жили, и отправить соболезнования и сообщение о том, что все расходы на похороны будут оплачены, а также о существенной сумме в знак признательности за службу покойной девушки. Необходимо также связаться с кем-нибудь из служащих отца в Канзилейне и поручить выяснить все о Хеббиданто Троле и его жене, и где можно найти их родственников, и какого рода утешительный жест будет подходящим в этом случае. Самое малое — крупная сумма денег, но, возможно, потребуются и другие выражения сочувствия.