Второе почетное место на длинном возвышении было отведено матери Престимиона, живой и остроумной принцессе Териссе, которая вскоре после восшествия ее сына на престол получит титул Хозяйки Острова Сна и власть над механизмами, с помощью которых гражданам Маджипура, пока они спали, посылались наставления и утешение. Рядом с ней на возвышении сидела великолепная леди Кунигарда, сестра Конфалюма, обладавшая титулом Хозяйки Острова во время правления Конфалюма в качестве короналя; теперь ей предстояло проститься со своими обязанностями. Далее расположились высокородные лорды — члены Королевского совета, и среди них Септах Мелайн и Гиялорис. А в конце ряда сидели Верховный маг Гоминик Халвор из Триггойна и его сын-чародей Хезмон Горе. Оба многозначительно улыбались, таким образом, насколько мог судить Престимион, намекая на те права, которые они на него предъявляли: как ни мало он увлекался магией и другими эзотерическими явлениями, нельзя отрицать, что магическое искусство, которым владели эти двое, сыграло немалую роль в его приходе к власти.

Престимион по очереди подошел к каждому из почетных гостей, официально приветствуя их на банкете в его честь.

Когда он занял свое место, но прежде чем подали еду, настала очередь менее выдающихся, но все же знатных лордов выразить ему свое почтение: могущественные особы смиренно подходили и поздравляли Престимиона, выражая свои надежды в связи с рассветом новой эры…

После этого началась собственно сама церемония.

Звон колоколов. Молитвы и песнопения. Бесконечные тосты. Во время этого утомительного пиршества Престимион едва прикасался к вину, стараясь не показаться невежливым, но опасаясь выпить слишком много.

Наконец, настало время еды — деликатесов из всех уголков планеты, приготовленных самыми искусными поварами. Престимион не притронулся практически ни к чему. После пришла очередь поэтической декламации: звучные строфы великого эпоса Фервайна «Книга Изменений», бесконечный рассказ о полумифическом лорде Стиамоте, покорившем коренную расу меняющих форму, напевное чтение «Книги Власти» и «Высот Замковой горы» и других исторических саг о понтифексах и короналях минувших веков.

После ужина — песни. Тысячи голосов слились в древних гимнах. Различив на фоне голосов тех, кто сидел ближе к нему, грубый, тяжелый бас Гиялориса, Престимион тихо рассмеялся.

Было еще много всего: древние ритуалы, предписанные традициями, церемониальный вынос щита короналя с изображением Горящей Звезды, выполненным из сверкающего серебра с позолоченными лучами, — Престимион должен был торжественно возложить на него руки. Встал Конфалюм, чтобы в цветистой речи благословить нового короналя и торжественно обнять его на глазах у всех собравшихся. Леди Кунигарда сделала то же самое. Принцесса Терисса приняла обруч Хозяйки Острова Сна от Кунигарды… и так далее, и так далее, без конца. Престимион терпеливо, хотя и с трудом, выдержал все это.

Но, к своему великому изумлению, он обнаружил, что в какой-то момент этого вечера, во время длинных и пылких речей, странная свинцовая тяжесть, давившая на сердце, куда-то исчезла, равно как и ощущение разочарования и горькой печали. Как он ни был утомлен, в самом конце пира к нему наконец вернулась радость. И даже более того: он впервые почувствовал, что действительно стал королем.

Сегодня совершилось великое событие; после стольких препятствий на пути к трону его имя наконец было внесено в длинный список короналей Маджипура.

Корональ Маджипура! Король самой изумительной планеты во вселенной!

И он не сомневался, что будет хорошим короналем, просвещенным короналем, которого будут любить и превозносить. Он совершит великие дела и оставит потомкам лучший, чем прежде, Маджипур. Именно для этого он родился на свет.

Да. Так и будет! Несмотря на мимолетное облако печали, которое несколько часов назад омрачило его радость, все в конце концов складывается к лучшему.

Септах Мелайн заметил произошедшую в нем перемену. В момент перерыва в торжествах он подошел к Престимиону и с искренней теплотой поинтересовался:

— Похоже, то отчаяние, о котором ты говорил недавно в зале Гендигейла, наконец покинуло тебя, Престимион?

— Мы сегодня не беседовали с тобой в зале Гендигейла, Септах Мелайн, — без колебаний ответил Престимион.

В его тоне появилось нечто новое: не свойственные ему прежде сила и жесткость, удивившие даже самого Престимиона.

Септах Мелайн тоже заметил перемену: его глаза на мгновение широко раскрылись, а уголки рта дрогнули от удивления. Он резко втянул в себя воздух, затем склонил голову и произнес:

— Вы правы, милорд. Мы не беседовали в зале Гендигейла. — Он сделал знак Горящей Звезды и вернулся на свое место.

Престимион жестом приказал снова наполнить свою чашу вином.

Вот что означает быть королем, подумал он. Холодно разговаривать даже с самым любимым другом, когда того требуют обстоятельства. Да и есть ли у короля друзья? Ну что ж, через несколько недель он это поймет.

Пир достиг своей кульминации. Теперь все стояли, изображая поднятыми руками знак Горящей Звезды.: