– То есть желающих приобрести комбинат несколько?

– Да. И тот, кто его заполучит, стопроцентно сохранит свой бизнес. Все остальные постепенно уйдут с рынка. Тут никто иллюзий не питает.

– К вам кто-то обращался с предложением продать ваш бизнес, но вы отказали?

– Да.

– И после этого у вас начались проблемы?

– Ну, разве это проблемы? – улыбнулся олигарх, хотя улыбка была невеселая. – Это меня предупреждали просто. Что-то вроде черной метки.

– А смысл предупреждения – в чем?

– Предлагают хорошенько подумать, прежде чем решить, кому именно продавать комбинат, – недобро засмеялся Тапаев.

– А вы будете продавать?

«Красноречивая пауза. Тема, которую Тапаев не желает обсуждать?»

– Мне важно знать, – проявил настойчивость Китайгородцев. – Я должен понимать, в чем суть конфликта.

– Давление оказывается, – ответил тот не определенно.

– На вас?

– Естественно.

«Значит, в конце концов он со своим комбинатом расстанется?»

– Как вы думаете, когда лично для вас опасность выше – до или после продажи комбината?

– До продажи.

«А потом от него уже ничего не будет зависеть, и его оставят в покое… Так он надеется. Он сейчас сообщил мне то, о чем не решался сказать напрямую – что очень скоро продаст свой комбинат. Это добро жжет ему руки. Нет уже никакой возможности все это выдерживать…» – анализировал услышанное Анатолий. Потом спросил:

– В каком случае они могут предпринять решительные шаги?

Что такое Тапаев должен сделать, чтобы его решили убить, – так следовало понимать вопрос Китайгородцева. Но тот сделал вид, что не понял.

– Откуда мне знать? – пожал плечами. – Даже представить себе трудно.

Потер веко указательным пальцем, как будто не выспался сегодня ночью и теперь безуспешно борется с сонливостью. Анатолий этот жест «прочитал» без труда. Лгал его собеседник! Проявлял неискренность! Это скажет любой человек, знакомый с языком жестов.

С Хамзой Китайгородцев созвонился поздним вечером.

– Как у тебя дела, Толик?

– Работаем. Наладили сигнализацию, пробросили освещение… Охрану я напряг так, что они теперь реагируют даже на чих подпростывшего охотника, который идет по лесу километрах в пяти от нас. Думаю, что все будет нормально.

– Я сегодня Костюкова к тебе отправляю. Чтобы он помог тебе за девчонкой присматривать. В половине двенадцатого он вылетает из Москвы. Ты там обеспечь ему встречу.

– Машину я пришлю.

– Сколько тебе еще людей понадобится?

– Подготовьте пару человек.

– Хорошо.

– Вы Тапаевым занимаетесь?

– Да, ребята собирают информацию. К завтрашнему утру чего-нибудь накопают.

– Вы их озадачьте вот каким вопросом. Кто-то хотел у Тапаева выкупить его бизнес, а он отказал. Сам он о подробностях говорить отказывается наотрез, но я чувствую, что там может всплыть что-то интересное.

– Хорошо, я им сообщу.

– А чтобы им легче работалось, подскажите, что потенциальные покупатели хотели бы использовать здешний комбинат в качестве поставщика сырья. Вот кто-то из них проявлял инициативу.

– Понял. Созвонимся.

– Созвонимся, – сказал Китайгородцев.

…Рита ожидала его в соседней комнате. Нешуточные приготовления сегодняшнего дня, которым она оказалась свидетелем, произвели на нее, судя по всему, немалое впечатление.

– Послушай! – шепнула она Анатолию. – Неужели его действительно могут убить?

Во взгляде угадывался плохо скрываемый детский ужас. Как будто она смотрела фильм про Фредди Брюмера.

– Ну что вы! – с деланным бодрячеством отозвался телохранитель.

И тотчас же в темноте за окном громыхнули выстрелы – один, другой! И сразу же раздался жалобный собачий скулеж. Перепуганная Рита метнулась к Китайгородцеву, будто один он только и мог ее защитить. Анатолий быстрым движением погасил в комнате свет. Стал виден проем окна, подсвеченный уличными фонарями. Слышались какой-то шум, голоса.

– Что там? – Девушка прижималась к телохранителю, вцепившись в его одежду. Он не удержался и погладил ее по волосам:

– Не бойтесь, вам ничто не угрожает. Сядьте вот здесь.

Усадил ее прямо на пол.

– Не поднимайтесь, пожалуйста, пока я не скажу.

А сам приблизился к окну и осторожно выглянул наружу. Так… Охранник с ружьем, Богданов, еще какой-то парень… Перед ними на снегу лежит собака. Кровь. Собака явно при смерти…

– Это Анин брат, Ромка, – сказала из-за спины Китайгородцева Рита.