Ретиария вместо того, чтобы, как положено, накинуть на меня сеть,

возить ею по земле, пока я чуть не ослеп от пыли, а потом поймать меня?

Если бы весталки не подняли пальцы, я был бы уже мертв. Кесарь (останавливаясь на ступенях). В правилах это не запрещено. Секутор (с негодованием). Кесарь, это грязный трюк. Разве не так? Кесарь. Это пыльный трюк, дружок.

Подобострастный смех.

В следующий раз гляди в оба. Секутор. Это он пусть глядит в оба. В следующий раз я кину меч ему под ноги

и удушу его собственной его сетью прежде чем он вскочит. (Ретиарию.)

Так и знай. (Уходит, мрачный и разгневанный.) Кесарь (посмеивающемуся Ретиарию). Эти трюки неумны мой друг. Зрители любят

видеть мертвеца во всем его блеске и великолепии. Если ты вымажешь ему

лицо и перепортишь оружие, они выкажут свое неудовольствие тем, что не

дадут тебе его убить. А когда настанет твой черед, они это тебе

припомнят и опустят вниз большие пальцы. Ретиарий. Может, потому я и сделал так, кесарь. Секутор поспорил со мной на

десять сестерций, что победит меня. Если бы мне пришлось его убить, я

бы потерял эти деньги. Кесарь (умиленно смеясь). Ах вы, плутишки, нет конца вашим проделкам. Я всех

вас распущу и стану устраивать слоновьи бои. Слоны дерутся честно.

Поднимается к своей ложе и стучит в дверь. Дверь

открывает капитан; он вытягивается во фронт, пропуская

императора. В проходе появляется мальчик, вызывающий на

арену участников представления, за ним - три

униформиста; у первого в руках связка мечей у второго

несколько шлемов, у третьего - латы и другие детали

доспехов; они кидают все это в общую кучу.

Мальчик. С вашего позволения, кесарь, одиннадцатый номер программы!

Гладиаторы и христиане!

Ферровий вскакивает, готовый принять мученический венец.

Остальные христиане реагируют каждый по-своему: одни

радостно и бесстрашно, другие - сдержанно и горделиво,

третьи - беспомощно заливаясь слезами, четвертые

горячо обнимая друг друга.

Мальчик уходит.

Кесарь (оборачиваясь у дверей ложи). Час настал, Ферровий. Пойду в ложу,

посмотрю, как тебя убьют, раз ты пренебрег моими преторианцами. (Входит

в ложу.)

Капитан закрывает изнутри дверь ложи. Метеллий и

остальные члены свиты расходятся по своим местам.

Христиане во главе с Ферровием идут к проходу.

Лавиния (Ферровию). Прощай. Эдитор. Спокойненько! Вы, христиане, должны сражаться. Ну-ка. вооружайтесь! Ферровий (поднимая с земли меч). Я умру с мечом в руке, чтобы показать

людям, что я мог бы сражаться, будь на то воля божия; мог бы убить

того, кто убьет меня, если бы захотел. Эдитор. Надень доспехи. Ферровий. Никаких доспехов. Эдитор (грубо). Делай что велят! Надень доспехи! Ферровий (сжимая меч, с угрозой). Я сказал - никаких доспехов. Эдитор. А что отвечу я, когда меня спросят, почему я выставил голого

человека против своих людей в доспехах? Ферровий. Отвечай молитвой, брат, и не бойся земных властелинов. Эдитор. Пф-ф! Упрямый осел! (Кусает губы в нерешительности, не зная, как ему

быть.) Андрокл (Ферровию). Прощай, брат. встретимся когда-нибудь в райских кущах. Эдитор (Андроклу). Ты тоже идешь. Возьми там меч и надень доспехи, какие

подойдут тебе по росту. Андрокл. Право, не могу. Я не могу драться, никогда не мог, не могу

заставить себя так ненавидеть. Меня надо кинуть на съедение львам

вместе с этой леди. Эдитор. Тогда не путайся под ногами и придержи язык.

Андрокл послушно отходит в сторону.

Ну, все готовы?

С арены доносится звук трубы.

Ферровий (вздрогнув). Господь всемогущий, укрепи мои силы. Эдитор. Ага, испугался? Ферровий. Брат, для меня нет ужаснее звука. Когда я слышу зов трубы, или

дробь барабана, или лязг стали, или свист каменного ядра, вылетающего

из катапульты, то моим жилам пробегает огонь; я чувствую, как кровь

горячей волной заливает мне глаза, я должен нападать, я должен бить, я

должен побеждать; сам кесарь не будет в безопасности на своем

императорском троне, если этот дух овладеет мною. О братья, молитесь!