Солдаты трогаются.

Эй вы, христиане, не отставать. Лавиния (отбивая шаг). Ну-ка, обед, за мной. Я буду оливки и анчоусы. Один из христиан (смеясь). Я буду суп. Другой. Я буду рыба. Третий. Ферровий будет жареный кабан. Ферровий (тяжеловесно). Неплохая шутка. Да, да. я буду жареный кабан. Ха,

ха! (Старательно смеется и уходит вместе со всеми.) Андрокл (следуя за ним). Я буду сладкий пирог.

Каждое заявление встречается все более громкими взрывами

смеха остальных христиан, которым шутка пришлась по

вкусу.

Центурион (возмущенно). Молчать! Подумайте о своем положении. Разве

мученикам пристало так себя вести? (Обращаясь к Спинто, который, дрожа

всем телом, плетется позади.) Я знаю, чем будешь ты на этом обеде

рвотным. (Грубо подталкивает его вперед.) Спинто. Это ужасно! Я не гожусь для смерти. Центурион. Больше, чем для жизни, грязная свинья.

Они уходят с площади в западном направлении. Под

центральной аркой появляется упряжка волов, тянущих

повозку, на которой стоит огромная деревянная клетка со

львом.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Место позади императорской ложи в Колизее, где

собираются перед выходом участники представления.

Посредине широкий проход на арену, идущий под

императорской ложей. С обеих сторон от него к входу в

ложу поднимаются лестницы, сходящиеся у площадки,

образующей над проходом мост. В начале прохода, с двух

сторон от него, бронзовые зеркала. На западной лестнице,

справа от выходящих из ложи и стоящих на площадке, сидят

мученики. Лавиния на средних ступеньках; она задумчива,

старается подготовить себя к тому, чтобы достойно

принять смерть. Слева от нее - Андрокл ласкает кошку,

ища себе утешения. Ферровий стоит позади них, глаза его

сверкают, тело напряжено; он полон решимости. У подножия

лестницы, в ужасе от приближающихся мук, скорчился,

обхватив голову руками, Спинто.

С другой стороны прохода спокойно стоят и сидят

гладиаторы, дожидаясь, как и христиане, своего выхода на

арену. Один из них (Ретиарий) почти обнажен. У него в

руке сеть и трезубец. Другой (Секутор) - в кольчуге, в

одной руке меч, в другой - шлем с опущенным забралом.

Немного в стороне от них на стуле сидит эдитор. В

проходе появляется мальчик, вызывающий актеров на сцену.

Мальчик. Шестой номер программы. Ретиарий против Секутора.

Гладиатор с сетью поднимает ее с пола. Гладиатор со

шлемом надевает его на голову; оба идут на арену, первый

– причесываясь на ходу щеткой, второй - затягивая потуже

ремни шлема и расправляя плечи. Оба, перед тем как

выйти, глядятся в зеркало.

Лавиния. Они действительно убьют друг друга? Спинто. Да, если зрители опустят большие пальцы. Эдитор. Ничего-то ты не знаешь. Велика важность - зрители. Неужто ты

думаешь, чтобы угодить всякому сброду, мы дадим убить человека, который

стоит не меньше пятидесяти талантов? Попробовал бы кто-нибудь из моих

парней это сделать! Спинто. Я думал... Эдитор (презрительно). Ты думал! Кому интересно, что ты думал? Ну, тебя-то

убьют, не волнуйся.

Спинто стонет и снова закрывает лицо руками.

Лавиния. Значит, здесь никого не убивают, кроме нас, несчастных христиан. Эдитор. Если весталки опустят большие пальцы, тогда другое дело. Весталки

высокопоставленные дамы. Лавиния. А император не вмешивается? Эдитор. Еще как! Мигом поднимет палец, если увидит, что весталки хотят

загубить кого-нибудь из его любимцев. Андрокл. А они не притворяются, что убивают друг друга? Почему бы не сделать

вид, что ты умер, а когда тебя выволокут за ноги с арены, встать и

пойти домой - как актер? Эдитор. Послушай-ка, приятель, ты слишком много хочешь знать. С тебя хватит

того, что новый лев притворяться не станет. Он голоден. Спинто (со стоном ужаса). О боже, перестаньте говорить об этом. Нам и без

того тошно. Андрокл. А я рад, что он голоден. Не потому, что желаю ему, бедняжке,

мучиться от голода, просто он с большим удовольствием меня съест. Нет

худа без добра. Эдитор (вставая и направляясь большими шагами к Андроклу). Послушай, не