— Только косвенно, — ответил Хок. — Я толком не знал его. И вскоре после происшедшего он покинул Хейвен.

— Чертовски обидно, — вздохнул Медлей. — Его неудача оказалась серьезным ударом по партии Реформ. Гонт и Мортис — единственные видные колдуны, открыто вступившие в союз с реформаторами.

— Лучше бы вы обходились без них, — заметил Хок. — Нельзя доверять магии или людям, применяющим ее.

Даниель подняла брови.

— Капитан Хок, похоже, ваш опыт общения с магией не из приятных.

— У Хока хорошая память, — объяснила Фишер. — И он не забывает своих врагов.

— А вы, капитан Фишер? — спросил Адамант.

Фишер усмехнулась.

— Я еще не сошла с ума.

— Действительно, — подтвердил Хок.

— Мы не обсудили ваши политические взгляды, — помолчав, произнес Адамант.

— Каких взглядов придерживаетесь вы? И есть ли они у вас вообще? Мой опыт говорит, что Стражи обычно не интересуются политикой, если речь не идет о привилегиях и жалованье. Чаще всего они просто поддерживают статус-кво.

— Такова наша работа, — ответил Хок. — Мы не придумываем законы, мы только проводим их в жизнь. Даже такие, с которыми не согласны. Не все Стражи в Хейвене подкуплены. Хотя без взяток и коррупции дело не обходится — мы же живем в Хейвене. Но в целом Стража добросовестно относится к своей работе. Иначе нельзя — в противном случае Совет наймет на наше место других людей. Чрезмерная коррупция вредит бизнесу, вдобавок элита не любит, когда нарушается ее спокойствие.

— Но во что вы верите? — спросил Медлей. — Вы и капитан Фишер?

Хок пожал плечами.

— Моя жена практически не интересуется политикой. Верно, Изабель?

— Верно, — подтвердила Фишер, протягивая Адаманту пустой бокал за новой порцией. — Я знаю только один предмет, который воняет сильнее, чем политик, — недельной давности труп, на котором посидели мухи. Надеюсь, я не оскорбила вас, сэр Адамант.

— Я не обиделся, — ответил Адамант.

— Что касается меня… — Хок наморщил лоб. — Мы с Изабель родом с Далекого Севера. Мы оба выросли при абсолютной монархии. Там все было по-другому, и нам понадобилось много времени, чтобы привыкнуть к хейвенской демократии. Я не думаю, что мы когда-нибудь примиримся с идеей конституционной монархии. В общем, мне кажется, что вне зависимости от политической системы у власти в конце концов оказываются одни и те же люди, но при демократии по крайней мере возможны какие-то перемены. Вот почему я поддерживаю скорее реформаторов. Консерваторы не желают никаких перемен, потому что по большей части они богаты, занимают привилегированное положение и стараются сделать все, чтобы так продолжалось вечно. Бедные люди и простые горожане должны знать свое место, — Хок усмехнулся. — А вот я никогда не хотел знать свое место.

— Но что касается данных выборов, то мы строго придерживаемся нейтралитета, — добавила Фишер. — Наша работа — защищать вас, сэр Адамант, и мы постараемся справиться с этой задачей. Не тратьте время на то, чтобы переменить наши политические взгляды. Мы пришли сюда не для этого.

— Естественно, — согласился Медлей. — Мы понимаем. Все же вам придется из-за нас испытать много неприятностей. Вы станете мишенями только потому, что находитесь рядом с нами. Кстати, позвольте нам с Джеймсом выказать вам свое расположение и дать немного денег на текущие расходы? Всего по пятьсот дукатов каждому…

Он сунул было руку в карман за бумажником, но замер, увидев лицо Хока. В комнате наступила тишина. Переведя взгляд с Хока на Фишер, Медлей еще больше смутился. На лицах Стражей проступил холодный гнев и едва сдерживаемая ярость. До него только сейчас дошло, как и почему Хок и Фишер заслужили свою репутацию. Теперь Медлей верил каждому слову об их подвигах.

— Вы предлагаете нам взятку? — мягко спросила Фишер.

— Почему именно взятку? — Медлей пытался улыбнуться, но шутку никто не оценил, и он почувствовал, как его лоб покрылся потом.

— Оставьте в покое свой бумажник! — приказал Хок.

— Мы не берем взяток, — заявила Фишер. — Никогда. Люди доверяют нам, потому что знают: нас никто не сможет купить.

— Мой консультант не хотел вас оскорбить, — поспешил вмешаться Адамант. — Он просто не привык иметь дело с честными людьми.

— Вот что сделала с вами политика, — заметила Даниель.

— И все же признайтесь, что ваше поведение довольно необычно для жителей Хейвена, — продолжил Адамант.

— Для жителей Хейвена мы просто дураки, — сказала Фишер.

Хок усмехнулся.

— Точно.

Медлей разгладил пиджак, хотя он не нуждался в этом, и поглядел на изящные часы на камине.

— Мы опаздываем, Джеймс. Скоро начнут прибывать наши верные сторонники, желающие послушать твою программную речь.

— Конечно, Стефан, — Адамант поднялся и улыбнулся Стражам. — Пойдемте. Вам будет интересно.

Хок угрюмо прислонился к стене. Ему хотелось, чтобы начался хоть какой-нибудь беспорядок. Последователи Адаманта заполняли зал, все были веселы, возбуждены и в прекрасном настроении. Они беспрекословно подчинялись распорядителям и без возражений шли туда, куда им указывали. Хок не мог поверить своим глазам. Обычно в Хейвене место политического митинга можно легко узнать по разбитым бутылкам и пробитым головам. Последователи Адаманта выражали готовность идти за вождем хоть на край света, но в то же время, судя по всему, совершенно не собирались проклинать врага и желать его гибели. Казалось, что им гораздо интереснее обсуждать разные проблемы. Хок покачал головой. Как будто на выборах в Хейвене это имело какое-нибудь значение. Он мог бы поспорить на крупную сумму, что люди Хардкастла не тратят времени на дискуссии. Более вероятно, что они планируют убийства и кровопролития. Хок бросил взгляд на Фишер. Судя по ее виду, ей было так же скучно, как и ему. Он снова взглянул на толпу. Хоть бы кто-нибудь упал в обморок в толчее. Какое-никакое, а развлечение. Капитану казалось, что сейчас он обрадовался бы даже эпидемии чумы, лишь бы кончилась скука.