Шрифт:
Гай Марий возвращается, соскакивая со стены. Он говорит:
М а р и й
Напрасно, вождь, умом и силой славный, Отряды войск у крепости столпились. И твой пропал напрасно труд державный, Победы в дым и ветер превратились, Хоть мы, приблизив к нам успех конечный. Твой замысел исполнить торопились. Конец — столь жалостный, столь быстротечный — Нумансии не знавшей пораженья, В веках себя покроет славой вечной! Увидя в смерти — вместо униженья — Величье, вырвали триумф заветный Они у нас, ускорив приближенье Кончины в о л ь н о. Оказались тщетны Расчеты все. — Дух чести изначальный Не сломишь силой воинской несметной!.. Сам сжег себя народ многострадальный, — Кто их судьбою лютой не смутится! О длинной повести конец печальный! Нумансия успела превратиться В озера крови. И в озера эти Не могут трупов тысячи вместиться. От тех цепей, которых нет на свете Страшней и тяжелей, освобожденья Народ добился — от бича и плети! На площади горит без огражденья Костер и пожирает скарба кучи И тел истерзанных нагроможденье. И вот что мне помог увидеть случай: С волнением спешу вам рассказать я, Как гордо умер Теоген могучий. Он, посылая горькие проклятья Веленьям Рока грозным, в то мгновенье, Когда раскрылись пламени объятья, Так закричал: «Надеюсь, песнопенье Сложить про храбрых слава не забудет И описать тупое изумленье, В котором гордый римлянин пребудет, Увидев, что добыча дымом стала, Что он шипы взамен цветов добудет…» По городу я побродил немало, И многое на улицах заметил, Нумансианцев же — как не бывало. Ни одного я жителя не встретил, Не мог нигде ни одного живого Взять пленника, который бы ответил Нам толком, под влиянием какого Чудовищного бреда порешили Они приход конца ускорить злого.С ц и п и о н
Заранее они меня лишили Всех добрых чувств и варварски жестоким Убийцею меня вообразили. Как будто состраданием глубоким Проникнуться к сраженным я не в силах?.. Мне долгом предначертано высоким Прощать врагов, когда я победил их! — Нумансианцам Сципион окажет Большую милость. Он уже простил их.Ф а б и й
Вот твой Югурта. Пусть тебе он скажет (Хоть в гневе он) о том, что знать желаешь… Он просьбу сципионову уважит.Югурта возвращается с той же стены.
Ю г у р т а
Ты зря себя заботой угнетаешь: Отныне применяй в другой стране ты Те замыслы, в которых ты не знаешь Соперника. В Нумансии себе ты Поживы не найдешь. Судьбы постылой Конца там ждет, нарядно приодетый, Как перст, один на башне, видом милый Подросток. Нам он, — думать основанье Имею, — скрасит наш триумф унылый!С ц и п и о н
В нем все мое отныне упованье. О, если б Рим с победой мог поздравить Меня при всенародном ликованье! Пойдем к нему, его в живых оставить Нам важно; мальчика вполне возможно Нам в виде доказательства представить… Мальчик Вириат с башни.В и р и а т
Что, римляне, ко мне так осторожно Подходите? Боязнь свою умерьте: Войти в Нумансию не так уж сложно! Но знайте, слову мальчика поверьте, Что при себе теперь ключи ношу я, Ключи от города — от царства смерти.С ц и п и о н
За ними, юноша, и прихожу я, Ужель сомненье у тебя явилось, Что милости тебе не окажу я?В и р и а т
Не поздно ли ты предлагаешь милость? Мне нечего с ней делать. И решенье Суровое во мне уж укрепилось. Я горькое имею утешенье: Конец, моих родителей постигший И родину, встает в воображенье.Ф а б и й
Цвет юности своей, едва возникшей, Ужель ты в ослепленье презираешь, Строптивый отрок, к жизни непривыкший!С ц и п и о н
Ты честь вождя и Рима попираешь Своим задором. Как на лицемера, Ты с недоверьем на меня взираешь? Словам моим крепка в народе вера. Не грешен я обманом ни одним. Ждут не тюрьма тебя и не галера, — Но сам себе ты будешь господином, И будет у тебя богатств довольно, На сколько станет жизни впереди нам… Сойди ко мне — и сдайся добровольно!В и р и а т
Вся ярость вам отметившего народа, — Вот от него ты видишь пепла груду, — Вся ненависть его и вся свобода, Что подавляли мы везде и всюду, — Все это — кровь моя, моя природа, Всегда в груди моей носить их буду… Наследник сил Нумансии не сдастся, И покорить его вам не удастся. О город мой, любимый и несчастный, Меня родивший, сам же ставший прахом! Я на поступок, с честью не согласный, Не отклонюсь посулами, ни страхом. Пусть мне земля, пусть небосвод ненастный И злобный рок грозят бедой и крахом, Но будет так, что смерть я храбро встречу — Тебе, народ мой, подвигом отвечу! Хоть скрыться в башне страх меня заставил, Страх смерти близкой, смерти неизбежной, Но дал мне сил и мужества прибавил Народа моего конец мятежный. Необходимо, чтобы я исправил Невинный грех, грех молодости нежной… Клянусь вам, страх мой низкий, недостойный Я дерзкой смертью искуплю спокойной. Нумансианцы! Вот мое вам слово — Помех решенью вашему не будет Из-за меня, и Рим у нас иного Триумфа, кроме пепла, не добудет! Враг просчитается, поверьте, снова — На пытки ль злые он меня осудит, Иль дверь передо мной раскроет шире Ко всем благам, что существуют в мире. Сдержитесь, римляне, уймите страсти, Брать стену приступом и не пытайтесь!.. Я знаю, надо мной не в вашей власти Победу одержать, как ни старайтесь. И если я достоин хоть отчасти Великой родины, не поражайтесь! С любовью к вам, места мои родные, Свергаюсь смело с башенной стены я!Вириат бросается с башни, а Сципион говорит:
С ц и п и о н
Гордиться можешь, юноша, по праву Героя зрелого достойный делом. Завоевал Нумансии ты славу, — Вознес Испанию над миром целым! Мне доблесть быть не может не по нраву, Хотя себя своим паденьем смелым Возвысил ты и спас свои знамена, Победы честь отняв у Сципиона. Пускай бы нам Нумансия грозила, Но жил бы ты, о мальчик непокорный! Ты умер, но хранит твоя могила Прах п о б е д и т е л я в войне упорной. Достоин ты, чтоб слава вострубила В веках про подвиг юный и задорный, — Как, с башни пав, ты торжество приблизил Над тем, кто, победив, себя унизил.При звуках трубы выходит в белом одеянии Слава.
С л а в а
О, прозвени, мой голос, меж людьми И, в душах их рождая отклик встречный, Узывчиво и нежно возгреми Сказанием про подвиг вековечный. Ты, римлянин угрюмый, подними С земли того, кто в юности беспечной Деяньем дерзностным своим успел Отнять у Рима славу громких дел. Я, Слава, твердую питаю веру: Доколе в мире, что лежит во зле, Кристальную вращает небо сферу, Давая силу бодрую земле, И всем вещам определяя меру, — Нумансии, сокрывшейся во мгле, Провозглашать я доблесть буду в силе На полюс с полюса, от Бактры к Тиле. [46] И в подвигах невиданных страны Залог той славы, что в веках грядущих Испании отважные сыны Стяжают в испытаниях, их ждущих. Ни смерть, ни время Славе не должны Косой своей и ходом дней бегущих Пределы ставить. Грозную мою Нумансию и мощь ее пою. Прекрасна эта гибель, высока!.. Она героев отвечает нраву, Она способна удивить века И служит людям образцом по праву! Сынов ее победа так ярка, Что в прозе и стихах споют ей славу, — И в памяти народов навсегда Н у м а н с и и засветится звезда!46
…на полюс с полюса, от Бактры к Тиле… — Бактрой (Бактрией) в древности называлась страна, лежавшая между западной частью Гиндукуша, горами Сефид-Ку и рекой Аму-Дарья. Столицей ее был город Бактра (в настоящее время Балх) — родина персидского царя Кира и основателя зендской религии Зороастра (Заратустры). Бактра была в древности важным торговым пунктом на пути из Индии в Европу. За свое многовековое существование Бактрия, принадлежащая сейчас Афганистану, входила в состав индийского царства, персидской монархии Кира, государства, созданного Александром Великим, сирийского, парфянского и индо-скифского царств. Простираясь до рек Кабула и Инда, Бактрия считалась древними одной из наиболее южных точек вселенной и как таковая нередко упоминалась античными поэтами. Что касается Тиле, то этот остров в Северном море, иначе именуемый Туле, или Фуле, также считавшийся крайним, только северным пунктом вселенной, по-видимому, соответствовал современной Исландии или какой-либо части Норвегии, хотя имеются ученые гипотезы в пользу Ютландии и одного из Шотландских островов. Был открыт греческим путешественником Пифеем в IV веке до н. э.