Я удивленно вскинула брови.

— А если писал пьяный?

— Нет, даже если легкая степень опьянения, экспертиза это выявит. Здесь пусто. Ну, ручка, которой было письмо написано, тебя не интересует, это обычная шариковая.

— А если у меня будет именно эта ручка, определить можно?

— Я думаю, да. Но это уже улики. Еще: характер неуравновешенный. Скорей всего это действительно ребенок, и у вас в подъезде кто-то просто чумится.

— Может быть, но тогда при чем здесь Света? — пробормотала я.

— Света — это кто?

— Это потерпевшая. Только там вышла крупная накладочка с деньгами…

Нет, все не так просто. И я очень надеюсь, что сегодняшняя ночь многое прояснит.

— К тебе когда зайти?

— Часов в десять будет нормально, чтобы тебе по ночам не шляться. А то на следующее утро ты будешь первым подозреваемым, а ко мне потянется народ, который, если честно, порядком надоел со своими трактовками случившегося.

— Опять будем гримироваться? Мне это нравится.

— Нет, не будем. Я расследую убийство с поддержки всего дома, и мне необходимо попасть в квартиру убитой. В данном вопросе общественное мнение меня не интересует. К тому же мое перевоплощение в убитую в прошлое посещение ее квартиры, — Мишка хмыкнул, — вызвало широкий общественный резонанс.

И я вкратце поведала ему историю с привидением.

Мишка опять развеселился.

— Да уж, нам действительно не стоит гримироваться.

— Ты куда сейчас?

— Я еще здесь побуду, — указывая на здание, ответил Мишка, — еще кое-какие дела есть.

— Тогда до вечера, у меня тоже еще куча дел, а уже и вечер почти.

На допустимо предельной скорости я рванула домой. У подъезда — подозрительная тишина и пустота. Это неспроста, подумала я, но это меня уже не интересовало.

Как всегда, игнорируя лифт, я поднялась на девятый этаж. Семья Скомороховых была почти в полном составе. Не хватало только папы, но к этому, похоже, все привыкли.

— Ой, Танечка, — обрадовалась Ольга Ивановна, — а я к вам несколько раз заходила, но не застала.

— Да, у меня очень много дел. Что-нибудь новенькое?

— Хотела узнать, как идут дела, — каким-то упавшим голосом ответила она, — времени очень мало остается. Может быть, нам все-таки занять денег?

— Я думаю, не стоит. У меня вопрос. Больше писем не приходило?

— Да, сегодня утром. Я сейчас принесу. Да вы проходите, — спохватилась она.

Я прошла в гостиную, и тут же из своей комнаты выскочила Лина. Ей, похоже, было просто интересно. Для нее это был необычный эпизод в ее жизни — не более.

О том, что угрозы, приведенные в письме, могут быть выполнены, у нее не возникало мысли. В крайнем случае родители заплатят. Зато Ольга Ивановна, в отличие от дочери, заметно нервничала. Еще бы!

Она принесла из другой комнаты письмо и протянула мне.

Конверт был, как и все остальные, вот письмо было частично скопировано со Светиного письма. Я была даже несколько разочарована: «Если к вечеру в пятницу вы не оставите десять тысяч долларов (похоже, додумались написать буквами) в камере хранения № 60, код А 1219, то угроза будет приведена в исполнение. Если вы обратитесь в милицию, угроза будет немедленно исполнена».

У Светы был указан другой день, и то только потому, что Скомороховым уже прислали ранее письмо с указанием суммы и дня недели.

Я поблагодарила за письмо и, забрав его с собой, попрощалась.

— Мы хоть можем надеяться? — у порога поинтересовалась Ольга Ивановна.

— Я еще не разочаровывала своих клиентов.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулась хозяйка.

— Я думаю, что завтра уже все закончится.

— Завтра же вы и получите свой гонорар. А как же насчет условия о милиции?

— Ни о чем не беспокойтесь. До свидания. Теперь я должна сходить к Маше. Что-то в этих письмах стало не так. На мое счастье, она оказалась дома и даже, по-моему, обрадовалась.

— Здравствуйте, проходите.

Из двери высунулась симпатичная морда мастифа и тут же скрылась.

— Маша, у меня всего один вопрос к тебе. Может быть, ты вспомнишь?

Я достала последнее письмо к Лине.

— Посмотри, у тебя был такой же текст? Я понимаю, прошло столько времени…

— Не волнуйтесь, такое не скоро забывается.

Она взяла листок и внимательно его прочитала, а я достала еще и Светино.

— Вот здесь, — указала она, — отличается, но не пойму чем. Особенно вот это, последнее. Про милицию ничего не было. И письма были короче. У меня этот текст был, наверное, письмах в трех.