— Мишка даже рукой махнул. Потом продолжил:

— Вдруг Борис услышал то ли шум, то ли шорох, он толком не понял. Потом глухой стук. Утром, особенно в такую рань, в вашем районе удивительная тишина стоит. Это со мной наш «господин» поделился.

Вероятно, поэтому звук и слышен был. Тело, по идее, должно было осесть почти бесшумно. Потом вскрик.

— Потом?

— Я тоже заметил. Но Борис на этом настаивал. Сначала упало тело, потом — вскрик. И из подъезда выбежал кто-то: то ли девушка, то ли парень. Борис растерялся, а тот, который выбежал, похоже, испугался, да еще как. Сразу шарахнулся, как от чумы. Лица поэтому Борис не разглядел совсем. Девушка какая-то, говорит, или мужик. А потом и Сашка выскочил. Глаза по полтиннику.

Бежим, говорит, отсюда, пока менты не замели. Там бабку, кажись, пришили. Ну они и пошли, стараясь особо внимания не привлекать. Немного, но уже что-то. Я думаю, если в отделение вызвать, может, и лицо вспомнит. А у тебя что? Хоть совпадает?

— Почти все. Сашка говорит, что это мог быть и мужчина, причем в любом возрасте.

— Да? И что будем делать? Может, это все-таки Вася?

— Не знаю. Все так называемые свидетели сходятся в одном — человек был худощав и рост ближе к высокому, чем к среднему. А Вася и не худощав и ближе к среднему.

— Согласен.

— У меня есть еще одна зацепка. Подружка помогла.

— Чья подружка? — Мишка уставился на меня.

— Миша, ты к вечеру плохо соображаешь. Конечно, не моя подружка, а нашей убитой. У последней действительно был «жених», но, как говорят, очень странный. Никому он не нравился, и выбор бабы Маши не . был одобрен. Хотя, может быть, это и зависть. Ну так вот. Светлана Васильевна, это та самая подружка, если ты не в курсе.

— Я не в курсе.

— Она предполагает, что этот «жених» и есть убийца. У того была своя семья, но вот только квартира была маловата. Хотя как он мог завладеть этой квартирой, если она не приватизирована и он там не прописан?

— А может, они уже и поженились тихо, чтобы никто не знал?

— Все может быть. Но что-то не сходится. Ладно, подождем утра, а там посмотрим.

— А что будет утром?

— Утром я, возможно, получу информацию по этому человеку. Он, кстати, раньше работал в органах.

— А почему возможно?

— Да потому что данных очень мало. Фамилии этого таинственного незнакомца никто не знает.

— У тебя и там есть связи?

— Мишенька, пора привыкнуть. У меня есть связи везде. Кстати, самая главная вещь в наше время. Нет связей — иногда и никакие деньги не помогут.

— А что это за массовый шантаж? Что-то я о таком первый раз слышу.

Массовый психоз бывает, а вот шантаж… Вечно у тебя все не как у людей.

— Да, Мишка, хорошо, что напомнил. Мне эти бомжи мозги совсем закрутили.

Я подбежала к стенке и достала письма. Отыскав то, что было написано от руки, я протянула его Мишке.

— Слушай, нельзя его на экспертизу отправить? Что-то в этом почерке странное, но что, никак не пойму.

— Да, действительно, — разглядывал его Мишка, — как будто ребенок писал.

— Такая мысль мне тоже приходила в голову.

— Хорошо, сделаем. Только быстро не обещаю.

— Ну, Мишенька, ты же знаешь, я не могу ждать. Да и никто не может. В пятницу они должны отдать деньги. До этого времени хоть умри, но мне надо все узнать.

— Не понимаю. Они что, собираются отдавать деньги? И много?

— Очень. И одни уже отдали. И я их могу понять. У них неплохой бизнес, и они заработают еще. А вот если в милицию обратиться… работать точно не дадут — по кабинетам затаскают, а вот помогут ли, ты уж не обижайся, еще неизвестно. Поэтому если деньги есть, то лучше отдать. К тому же наши «шантажисты» — настоящие «интеллигенты». Письмо с извинениями присылают за доставленное беспокойство. Жаль вот только еще валерьянку не прилагают для восстановления нервной системы.

— Да уж, я смотрю, у вас веселенький домик. Каждый развлекается по-своему.

Мишка уже клевал носом. И я над ним сжалилась.

— Ладно, Миш, оставайся у меня. Пойдем, я тебе постелю в той комнате. А то ты и до дома не доедешь.

По-моему, он ждал этого приглашения. Потому что беспрекословно встал и отправился спать.

Я составила себе. план действий на завтра. Получилось много. Но этот день будет решающим. Похоже, именно завтра должно все проясниться.

Заснула я моментально, даже без применения аутотренинга, видно, сказались мои хождения «в народ».

Проснулась я от непонятного ощущения. Со мной явно что-то сделали, похоже, что связали. Голову поднять не было никакой возможности. Где я? С трудом повернув шею вбок, я обнаружила все ту же обстановку моей собственной квартиры. Судя по темноте, проспала я недолго. Стояла глубокая ночь.

Попробовала приподнять руку, и после некоторых усилий у меня это получилось. Я долго бессмысленно смотрела на нее, потом аккуратно положила обратно. Нет, связанной я не была. Тогда что же происходит? Во рту было сухо, как после пересечения Сахары. Я поняла. В меня заложили бомбу. Нет, несколько маленьких бомбочек, которые постоянно взрываются у меня внутри, в моем животе. Моя комната раскачивалась, как маятник. Может, у нас землетрясение? Вдруг я вспомнила, что где-то здесь должен быть Мишка, и пошла его искать. Это были какие-то лабиринты, а сам Мишка почему-то убегал, от меня. Бомбочки стали взрываться с новой силой. Кто мне их все время подкладывает! Прекратите сейчас же. И так холодно. Дайте же кто-нибудь мне одеться. Но тут полилась вода. Ее было много. Я была огромным сосудом, и кто-то пытался наполнить меня водой. Но ее было очень много, и она уже лилась через край, но все тот же кто-то лил и лил, не переставая.