— Скандал даст нам то, что устранение майора Лопеса будет актом законного возмездия главному заговорщику. Это даст то, что именно мой капитан поднимет знамя замученного ставленником Дигона полковника Санчеса, в старые мехи мы зальем новое вино, наше вино.

— Тогда зачем вводить в операцию Пентагон? Зачем морская пехота? Если вы уверены в вашем капитане… Кстати, как его имя?

— Капитан Рамирес, адъютант Санчеса по ВВС, — нехотя ответил Ролл. — А морская пехота необходима для того, чтобы «эвакуировать паршивых янки», «выкинуть их из Гариваса»… Эвакуировать можно и неделю, и полгода — хватит времени, чтобы закрепить позиции. Родригес обещал карт-бланш.

Вэлш вздохнул.

— На капитана Родригеса, а вовсе не Рамиреса, адъютанта по ВМС, а не ВВС, на которого вы поставили и которого пытаетесь от меня скрыть, управление ведет досье последние сорок два дня; мы получили информацию о первом контакте ваших людей с ним через девятнадцать часов после того, как этот контакт состоялся.

Ролл поднялся, стал ходить вокруг кресла, где сидел Вэлш, сгибаясь пополам от смеха, потом, обессилев, упал на газон и, отдышавшись, сказал:

— Это называется «вор у вора», Майкл! Ну и бестия вы! Любимая моя бестия, которой я не устаю восхищаться… Значит, вам было все известно о моих ребятах?

Вэлш кивнул.

— Почему же молчали?

— Потому что они действовали правильно.

— А когда допустили ошибку?

Вэлш покачал головой.

— Они ошибки не допускали; ее допускаете вы, продолжая хитрить со мной и поныне; времени на хитрость не осталось, секунды на счету… Я, в общем-то, держу под контролем всю вашу активность, я бы прокорректировал вас, Дэйв, заметив сбои в работе вашего аппарата, но предложение раскрутить скандал против Дигона накануне операции я все же не очень-то просчитываю…

— Надо готовить общественное мнение, Майкл, во-первых. Надо организовать умную кампанию в прессе по поводу неустойчивости ситуации в Гаривасе, во-вторых. Надо, в-третьих, иметь, простите меня за грубость, козла отпущения: «Дигон — человек старой империалистической школы; он начал аферу в порядке частной инициативы, спровоцировал ситуацию, а правительству придется вводить морскую пехоту, чтобы спасти жизни американцев, ни в чем не повинных специалистов, патриотов сотрудничества между нашими странами». Пусть президент отмывается, Майкл, пусть корит Дигона, — глаза Ролла сузились, — пусть отвечает перед журналистами; он вынужден будет взять под защиту акцию морской пехоты, а это непопулярно, все помнят Вьетнам, Ливан, Сальвадор, не говоря уже о Доминиканской Республике, на этом Джонсон крепко набил себе на лбу шишку…

Вэлш закурил, потянулся, вздохнул.

— Как я понял, вы ставите на противника нынешнего президента, Дэйв?

— Вы просчитали мой замысел до конца точно. Да, наш президент меня не устраивает, и, если вы скажете, что он устраивает вас, я позволю себе не поверить, друг мой. Да, я хочу попробовать его на крепость, в Гаривасе работают девяносто семь моих сотрудников, я имею полное право просить его спасти жизни американцев… В случае, если он откажет, нация подвергнет его остракизму…

— Я бы никогда не додумался до того, что вы по-настоящему затеяли, Дэйв… Даже не мог и предположить, что вы начали драку против президента… Знаете, мне сейчас стало жаль себя: маленький ягненок в сравнении с вами, хотя за свою жизнь в разведке спланировал пару любопытных комбинаций… Что за адвокатскую фирму вы мне сулили?

— «Лоренц энд Жабински»…

— По-моему, у нас есть там свои интересы, что-то около трех миллионов долларов.

— Четыре миллиона сорок две тысячи долларов действительно принадлежат ЦРУ, — уточнил Ролл. — Но весь капитал фирмы составляет девять миллионов семьсот четыре тысячи и сорок два цента… Таким образом, вы владелец контрольного пакета, сможете поддерживать прямой контакт с тем директором ЦРУ, который придет после того, как мы свалим вашего шефа, — Ролл хмыкнул, — видимо, вместе с вами, такая уж планида у первых заместителей…

— Дэйв, — сказал Вэлш задумчиво, — еще не поздно дать отбой, дело слишком рискованно, вы замахнулись не на что-нибудь, а на Белый дом. Знаете, как по-испански звучит «Белый дом»? «Каса бланка»… Очень красиво, лучше, чем у нас…

Ролл улыбнулся чему-то, потом погрустнел.

— Отец приучил меня стирать носки и штопать их, когда мне исполнилось семь лет, не позволял горничным убирать у нас, в комнатах детей, заставил меня нянчить Дези, когда та начала ходить; новые ботинки были для меня таким же праздником, как и для несчастного негритенка из Гарлема… Когда я выучился натирать полы, готовить еду, окучивать клубнику на нашем ранчо и в оранжереях здесь, в Вашингтоне, он отправил меня в Рим изучать латынь, штудировать древних. «Ты обязан теперь прикоснуться, — напутствовал отец, — к святой науке логики; у нас ее не понимают; талмудизм нынешней философской школы логики проистекает не от древних, и мне это не нравится; бизнес живет по законам Рима и Греции, да, да именно так, ибо во времена античности превыше всего ценился дух ответственности, преданность существующему и преклонение перед тем, что выше тебя…» Вот так-то, Майкл… Я логик, я только играю роль плейбоя, это удобно, но я прокручиваю операции — особенно такую, на которую решился сейчас — дни и ночи, долгие месяцы, прежде чем скажу себе: да!

— В таком случае, последний вопрос: у вас уже была деловая встреча с кандидатом в президенты?

Ролл покачал головой, лицо его изменилось, сделалось жестким, беспокойным.

— Кандидат меня интересует постольку, поскольку он даст гарантию, что вице-президентом станет муж моей младшей сестры Дези…

— Ну, что же, — сказал Вэлш, — этот ответ меня удовлетворяет. Дадим возможность скандалу разрастись…

Из бюллетеня Пресс-центра: