— Угадали.

— Почти складно.

— Почему почти?

— Остается реконструировать место преступления, проверить положение тел, траекторию стрельбы. Желаю вам, чтобы все совпало с вашим рассказом.

В голосе Ланглуа прозвучало сомнение, но Диана сделала вид, что ничего не заметила. Соображала она сейчас не лучшим образом. Перед глазами стояло страшное зрелище: омерзительный розовый труп Филиппа Тома, весь в чешуйках кожи.

— Что вам известно о болезни Тома? — спросила она.

— Вы видели тело? — удивился Ланглуа.

Диана допустила промашку, но отступать было поздно.

— После убийства, — пояснила она. — Я вошла в его квартиру и…

— Потом вы вернулись в музей?

— Да.

— Вы сообщили об этом моим коллегам из Сен-Жермен?

— Нет.

— Вы ведете нелепую игру, Диана.

— Тома действительно был болен?

Лейтенант вздохнул:

— Это называется «десквамативная эритродермия». Очень сильная экзема, вызывающая настоящее облезание. Насколько мне известно, Тома регулярно менял кожу.

Диане пришло в голову, что Тома надел тогда накидку, чтобы защитить менявшее кожу тело. Мысли у нее путались, глаза слипались. Они подъехали к воротам Майо. Движение стало таким плотным, что Ланглуа немедленно водрузил на крышу синюю мигалку, включил сирену и повернул на авеню Гранд-Арме. Диана съежилась на сиденье и задремала.

Когда она проснулась, они пересекали площадь Пантеона. Бог весть почему ей понравилась мысль о том, что она спала, пока полицейский гнал машину по Парижу. Патрик Ланглуа остановился у въезда на улицу Валетт и вынул из кармана пальто сложенную газету.

— Лучшее — на сладкое, Диана: вчерашний вечерний выпуск «Монд».

В статье подробно описывались убийство Рольфа фон Кейна в ночь на вторник 6 октября, чудесное исцеление Люсьена и авария, в которую попала Диана Тиберж, падчерица Шарля Геликяна, «крупного деятеля» делового мира и политических кругов.

— Ваш отчим в ярости, — прокомментировал Ланглуа. — Он позвонил префекту.

Диана подняла глаза:

— Кто допустил утечку?

— Понятия не имею. Возможно, информацию слили из больницы. Или проболтался кто-то из наших. Честно говоря, меня это мало волнует. Не удивлюсь, если нам это поможет. Во всяком случае, шум точно поднимется.

Ланглуа вернул бумаги в папку. Диана заметила кожаный пенал с ручками и цветными карандашами и поддела сыщика:

— Вы, судя по всему, не большой поклонник современных технологий?

Ланглуа вздернул бровь:

— Ошибаетесь. Просто всему свое место. Работать я предпочитаю старыми методами. Бумага, ручка, замазка. Компьютер я использую для всего остального.

— Что вы называете «остальным»?

— Повседневную жизнь, развлечения, чувства.

— Чувства?

— В тот день, когда я захочу с вами пооткровенничать, пришлю вам мейл.

Диана вышла из машины. Ланглуа последовал за ней. Огромный купол Пантеона нависал над ними фантастической раковиной.

Сыщик подошел ближе:

— Диана, вам что-нибудь говорят названия «Хеклер и Кох» МР-5?

— Нет.

— А «Глок-17» 45-го калибра?

— Это ведь марки оружия, так?

— Совершенно верно. Таким перестреляли друг друга русские. Вы никогда не использовали огнестрельное оружие в своих путешествиях по Африке?

— Я изучаю хищников и не стреляю по мишеням.

Лицо инспектора под серебристой челкой осветилось улыбкой:

— Вот и прекрасно. Я хотел быть уверен.

— В чем именно?

— Что вы не принимали участия в той бойне. Ложитесь спать. Я позвоню вам вечером.

Войдя в квартиру, Диана сразу заметила мигающий глазок автоответчика в спальне. Она не была уверена, что хочет слушать сообщения. В прошлый раз это повлекло за собой цепную реакцию событий, она оказалась в Фонде Брюнера и едва не погибла.

Диана прошла через гостиную в свою комнату, села на кровать и уставилась на пульсирующую, как человеческое сердце, красную лампочку. Мысленно она уже слышала короткие, как выстрелы, сообщения матери. А может, звонили ее коллеги, наткнувшиеся на статью в «Монд». Тут она вспомнила, что уже бог знает сколько времени не показывалась на работе… Когда она была там в последний раз?

Зазвонил телефон. Диана подскочила от неожиданности и автоматически сняла трубку.

— Мадемуазель Тиберж?