Шрифт:
Священник откашлялся и начал службу:
— Возлюбленные мои…
Она понимала, что, выходя замуж за Кэла, поступает правильно. Она всегда поступала правильно. Кэл ее любит. Он зрелый и рассудительный человек и будет идеальным мужем. Но из глубины ее души сочилось страдание и никак не давало покоя.
— Кто выдает эту женщину замуж за этого человека?
— Я! — Суровые черты Джоэла Фальконера смягчила отцовская гордость, промелькнувшая в уголках его рта, когда он вкладывал ее руку в руку Кэла. Он отступил назад, и Сюзанна услышала, как он занимает свое место во втором ряду.
Рокот газонокосилки стал громче.
Свидетельница невесты приняла свадебный букет, и рука Сюзанны осторожно скользнула к шее. Она просунула указательный палец под верхнюю часть фамильного колье Беннеттов и ослабила его натяжение. Кэл внимательно слушал священника и ничего не заметил.
— Я, Кэльвин Джеймс Терокс, беру тебя, Сюзанна Беннетт Фальконер, в жены…
Шум газонокосилки стал настолько громким, что на него начали обращать внимание и другие. Кэл наморщил нос, словно уловил какой-то неприятный запах. Сюзанна стояла спокойно, не глядя по сторонам, но ощущая при этом тягостную неустроенность.
И вдруг она поняла, что звук издает не газонокосилка, а нечто совершенно иное.
Она задержала дыхание, в лице не было ни кровинки. К ней приблизился священник, но она никак не могла сосредоточиться. Рокот становился все громче, огибая дом и приближаясь к парку. Кэл повернулся на шум, а священник прекратил свою речь. Сюзанна почувствовала, как на груди увлажнилась кожа.
А потом все это и случилось. Умиротворенную атмосферу парка Фальконеров потряс громкий вульгарный рев здоровенного черного мотоцикла марки «харлей-дэвидсон», появившегося на виду у всех.
Мотоцикл рванулся через безукоризненно ухоженный газон, опрокинув статую Андромеды. Водитель «харлея» издал первобытный, дикий вопль, который перекрыл шум двигателя:
— Сьюзи!
Она повернулась, издав сдавленный возглас; на шее начала пульсировать вена.
Джоэл Фальконер поднялся на ноги, опрокинув стул. Кэл, словно пытаясь защитить, положил свою руку ей на запястье. Мотоцикл резко остановился в дальнем конце прохода между рядами, где совсем недавно ступали ее ноги. Переднее колесо подмяло белую ткань дорожки.
«Нет, — думала она. — Этого не может быть! Это какой-то кошмар. Просто еще один кошмар».
— Сьюзи!
На нем был черный кожаный пиджак и синие джинсы, натягивавшиеся на бедрах, когда он садился на мотоцикл. Темные живые глаза и высокие плоские скулы делали его похожим на команчи, хотя в действительности он был скорее средиземноморского происхождения, чем коренной американец: оливкового цвета кожа, тонкий, почти жестокий контур губ. Подувший с залива Сан-Франциско бриз подхватил его длинные, до плеч, волосы и разметал по лицу. Он был как флаг — большой и свободный.
— В чем дело, Сьюзи? Ты забыла прислать мне приглашение? — Он перекричал рев двигателя, и его завораживающие глаза вонзились в нее, пробив кожу.
Среди гостей прокатился ропот, в котором смешались и гнев, и удивление, и восхищение возможностью оказаться свидетелями потрясающего скандала. Неужели этот человек — один из друзей Сюзанны? Никто этого даже представить не мог! Один из тех, с кем веселится Пейджи, — это еще куда ни шло, но чтобы Сюзанна…
Тем временем Сюзанна едва слышала, что ее свидетельница бормочет «Боже мой. Боже мой, Боже мой», повторяя это как мантры. Она вдруг осознала, что вцепилась в руку Кэла, как в спасательный трос. Сюзанна пыталась заговорить, но не нашла нужных слов и потянула за колье, пытаясь снять его с шеи.
— Не делай этого, Сьюзи! — сказал мотоциклист.
— Послушайте! — закричал ее отец, стараясь пробраться через ряды ажурных кованых стульев и выпутаться из гирлянд, отгораживавших сиденья.
Сюзанна ощутила такую тоску, что не могла даже думать о стыде, который испытывала перед гостями, и унизительности случившегося. «Держись, — сказала она себе. — Что бы ни случилось, держись!»
Мужчина на мотоцикле протянул ей руку:
— Иди ко мне!
— Сюзанна, — раздался сзади голос Кэла, — Сюзанна, кто этот человек?
— Позовите полицию! — крикнул кто-то.
Мужчина на «харлее» по-прежнему протягивал ей руку.
— Давай, Сьюзи, забирайся ко мне на заднее сиденье!
Фамильное колье Беннеттов подалось под пальцами Сюзанны, и наследственный жемчуг посыпался на белую ткань, покатился в траву. «И это — день моей свадьбы!» — подумала она. И вообще, как в день ее бракосочетания могло случиться столь пошлое и неприличное происшествие? Да ее бабушка была бы просто-напросто убита горем!