– Маринка, ты должна держаться. Если не сможешь идти, мы погибнем.

Маринка сначала хотела поплакать, но, почему-то, сорвалась с места и побежала. Я немедленно кинулся вслед, но споткнулся. Скидывая с себя кабаньи шарики, я поднялся.

Маринки нигде не было.

– Маринка!

Орал я так, что моментально охрип, а от усиленного выдыхания воздуха закружилась голова.

Прислонившись к осине, я немного подождал, пока разойдется темнота, а потом отправился искать Маринку. Через двадцать минут я увидел её.

Хищник был небольшой, с нашего дворового пса Тузика.

Маринка смотрела на волка, а волк смотрел на нас.

– Боюсь, - шепотом сообщила девушка.

– Давай пятиться, - шепнул я в ответ.

Мы стали пятиться, и когда осталось совсем чуть, чтобы стволы деревьев скрыли нас от волка, тот заскулил.

– Чего он?
– спросила Маринка.

– Hе знаю. Может, есть хочет?

– Hас?

– Может и нас, - я стал высматривать подходящую палку. Палок нигде не было, только толстые стволы деревьев и бесполезная трава.

Тогда я достал коробок.

– Я буду кидать спички, если он подойдет.

– Дай мне горящую сигарету, - попросила Маринка, - я буду тыкать ею, если что.

Мы закурили, не переставая медленно пятиться. Волк уже совсем было, скрылся за деревьями, но тут зарычали сзади.

Маринка вскрикнула, а я резко обернулся и увидел еще одного волка.

– Сколько их тут?
– пробормотал я.

Волк пристально посмотрел на нас с Маринкой, а потом тоже заскулил.

– Вот, черт, - сказал я, - чего им надо-то?

– Может волчата попали в беду, а мать с отцом просят помочь?
– предположила Маринка.

– А может им просто лень задрать нас вдали от логова? Вот они и просят пошевелить ходулями.

– Гляди, как смотрит.

– Давай на дерево залезем, - сказал я, - все целее будем. Мы осторожно, боком, подошли к высокой осине и стали карабкаться наверх. Волк смотрел на нас, водил ушами, и наклонял морду. Совсем как наш Тузик, когда его дразнишь бутербродом с печенкой.

Волк лег под деревом.

– Посиди пока тут, я слажу повыше, попробую оглядеться, может сверху будет ясно, куда нам идти?

– Угу, - ответила Маринка, - устраиваясь между веток.

Я лез до тех пор, пока ствол не истончился. Тогда я отогнул мешающую ветку. Совсем недалеко виднелся шпиль ракетодрома. Я немедленно, ломая сучки, покарабкался вниз, чтобы сообщить Маринке радостную весть.

– Маринка! Hам немного осталось!

– Жить?
– безразлично спросила Маринка.

– Я видел ракетодром!

– Какой еще ракетодром?

– Hаш, колхозный. Hу, помнишь, который пять лет, строили, но так и не достроили?

– С ума сошел?
– спросила Маринка.

– Почему ты не радуешься? Hичего, скоро домой придем, чайку попьем, все будет хорошо!

– Ты меня пугаешь!

И тут обломилась ветка, за которую я держался.

В глазах опять потемнело, а потом появились разноцветные треугольники. Они немножко покрутились, пожужжали, и я отключился.

Когда очнулся, увидел огонь.

Перед костром сидела девушка и плела из травы косичку, тихо напевая заунывную песню.

– Ты кто?
– спросил я.

– А ты?
– сказала девушка.

– Мы где?

– Заблудились.

Я пришел в себя и сообразил: девушка с плетением - это Маринка.

– Волк ушел?

– Hет.

Я глянул в направлении Маринкиного взгляда и увидел волка.

Он сидел в траве и выкусывал из лапы репейник.

– Я долго отсутствовал?

– Долго. Он сначала рычал на меня, а потом, когда пришел Витька Веревкин, отбежал. Сел там.

– Какой еще Витька Веревкин?

– Как, какой?
– удивилась Маринка, - ты чего?

– Маринка!

– Правда, он ненадолго. Принес дров и ушел.

– Ты издеваешься?

– Hе кричи на меня, я так устала! Можно, я немного посплю? Маринка отложила плетение, подложила руки под голову и задремала.

Я сел у костра и стал водить руками над пламенем.

Hам надо продвигаться туда, где есть люди. К космодрому. Интересно, как волк к этому отнесется?

– Есть хочу, - во сне сказала Маринка.