— Все, ваша карта бита, господин полицейский. Сейчас я вас посажу в подполье.

Увидев, что «бандит» направляется к погребу, мальчик испуганно прижался к нему.

— Только не в погреб, дядя Юра!

— Боишься?

— Там водятся черти и оборотни.

Агейко почувствовал, что мальчик не на шутку испугался. Он поставил его на землю и с улыбкой спросил:

— Какие оборотни, Филька? Неужели ты веришь в эти сказки?

— Я сам слышал как из погреба доносятся крики и завывания.

— Ну хочешь мы с тобой вместе спустимся и ты увидишь, что там никого нет. Разве только мыши или лягушки. Ты боишься мышей?

— Н-нет.

— Ну, тогда давай руку и пойдем посмотрим на твоих чертей.

Мальчик нехотя протянул руку.

Агейко открыл дверь, и они зашли внутрь погреба. Массивная крышка, обитая жестью и задвинутая чугунной щеколдой, указывала на вход в подземелье, где прятались оборотни. По-прежнему улыбаясь и не отпуская руки мальчика, Агейко наклонился, чтобы отодвинуть щеколду и вдруг услышал протяжный стон. Филька в испуге вытаращил глаза и задрожал всем телом.

— Иди-ка позови деда, — попросил Агейко, когда стон снова повторился.

В ту же секунду след мальчика простыл. Юрий дернул щеколду и поднял крышку. Тусклый свет проник в подпол, и Агейко, стараясь не оступиться, нашел ногами ступеньку лестницы.

Клякса сидела на земляном полу с закрытыми глазами, облокотившись на мокрую стену цементного погреба. Он легко поднял её и приложил голову к груди. Сердце еле слышно отстукивало время…

Декабрь 1998 года.