— Наедине, Виолетта Павловна, только наедине!

Подъехав к дому Центра знакомств и выйдя из машины, он краем глаза уловил, как на втором этаже, где располагался кабинет директрисы, зашевелилась штора. Значит все-таки за ним наблюдали: один он будет или со спутницей?

В холле его встретил светловолосый парнишка крепкого телосложения и, вежливо улыбнувшись, предложил сопроводить до кабинета директора.

— А вы здесь в каком качестве? — поднимаясь на второй этаж за сопроводителем и прекрасно догадываясь, что тот выполняет роль телохранителя хозяйки заведения, поинтересовался Агейко.

— Я? — переспросил парень, и Агейко показалось, что он уже где-то слышал этот голос, — Я здесь в качестве администратора. Кому-то помогаю подняться, а кому-то спуститься…

Он, довольный своей шуткой, весело засмеялся, и Агейко потрафил ему.

— Ну и часто вам приходится помогать подниматься и спускаться? — чтобы ещё раз услышать голос молодого человека, спросил Агейко.

— Мне? — снова переспросил парень, как будто вопрос был адресован совершенно постороннему человеку, и снова засмеялся, — Не часто. Но приходится.

Агейко от неожиданности остановился. Да где же он мог слышать этот голос! Он не мог припомнить где и когда, но ему уже явно приходилось общаться с человеком, который имел привычку раз за разом переспрашивать, к нему ли обращается собеседник или к кому-то другому. С этой новой головной болью и зашел журналист в кабинет директрисы.

Петяева была сама радушие:

— Юрий Васильевич, сколько лет, сколько зим! Водочку, коньячок?

— Разве могу вас задерживать, Виолетта Павловна! Вы ведь куда-то спешите.

— К сожалению, моя деловая встреча сорвалась. Только-только позвонили и сообщили, что рандеву переносится на завтра. Поэтому я вся в вашем распоряжении. — Она развела руками, — Так водочку или коньяк?

— В таком случае, я бы выпил водки. Терпеть не могу коньяк — от него клопами воняет.

— Так уж никогда и не пили.

— Почему ж не пил? Пил. Когда водки не было.

Петяева, ухаживая за гостем, сама разлила по рюмкам.

— Ну, что вас ко мне привело?

Агейко выпил водку, поставил рюмку на стол и, на сколько мог сделал серьезное лицо.

— До меня дошел слух, Виолетта Павловна, что в думе в скором времени будет решаться вопрос о легализации проституции…

У Петяевой вмиг округлились глаза:

— Юрочка, а я-то здесь причем? Проституция и помощь людям найти друг друга — совершенно противоположные вещи! Правда, как сутенер, так и сваха по большому счету являются сводниками. Но сутенер подыскивает клиентов, чтобы они удовлетворили свои самые низкие потребности. А я, сваха, подбирая семейные пары — даю людям счастье на всю жизнь.

— Вот я и хотел, чтобы вы как специалист по вопросам организации семьи и брака, высказали свою точку зрения на легализацию проституции на страницах нашей газеты.

Она, снова наполнив рюмки, лишь отмахнулась:

— Перестаньте, Юра, кто меня будет слушать и кому нужно мое мнение! Незаметная женщина со своими мизерными проблемами.

— А я из вас обещаю сделать заметную фигуру! Дадим большую фотографию на полосе и напишем, дескать специалист по семье и браку Петяева Виолетта Павловна рассуждает о легализации…

Услышав о своей фотографии на полосе газеты, она не дала ему даже договорить:

— Нет, нет и нет. Я выскажусь, а потом меня кто-нибудь из сутенеров подловит в темной подворотне. Время смутное, бандитское. Тут избили, там убили. Говорю же вам — я человек незаметный. Каждого шороха боюсь. Давайте оставим этот разговор.

Агейко деланно вздохнул:

— А я, честно признаться, на вас рассчитывал. Придется самому строчить. Моя жизнь — никому не нужна.

— Ну что вы, Юра, вы у нас национальный герой области. Вон как смело депутатов чихвостите. Я всегда восхищаюсь вашей смелостью и талантом. Не женились еще?

Агейко показалось, что последний вопрос Петяева задала ему с тонкой подковыркой, и он решил принять условия игры.

— Кому я нужен! Была невеста и та сбежала в Париж с депутатом.

— Да что ты такое говоришь, Юра! Я наслышана, конечно, что ты долго ухаживал за дочерью спикера. Я её даже видела несколько раз и всегда думала, что вы были бы лучшей парой во всей округе. Она видная женщина и ты знаменит.

— Вот так, Виолетта Павловна, — показывая сожаление, закусил губу Агейко, — Теперь вся надежда на вас и ваш Центр. Может быть, вы мне подберете невесту?