– Нет никакого смысла торчать здесь, на холоде, и ждать, – заметил Конан.

– Пошли.

Таверна была расположена ниже уровня мостовой, поэтому для того, чтобы войти, они спустились на три ступеньки вниз. Толкнув дверь, Конан пригнул голову, чтобы не зацепиться о низкую притолоку, и вошел. Следом за ним, прижимаясь к своему защитнику, вошла и Брита. Они оказались в небольшом зальчике, откуда еще ниже несколько ступенек вели в общий зал. Но Конан не спешил проделать этот короткий путь, разглядывая внезапно открывшуюся его взору сцену. Человек двадцать посетителей толпились вокруг столов. В основном здесь слышался лишь стук выбрасываемых костей и хлопанье кожаных игорных стаканчиков о столы.

Услышав, как хлопнула дверь, все, будто по команде, повернулись и уставились на вошедших. Почти на всех лицах лежал неповторимый отпечаток: отрезанные уши, вырванные ноздри. Не было ни одного, которое не было бы чем-то обезображено. При этом все шрамы и увечья были нанесены обладателям лиц не в битвах, а оставлены рукой публичного палача. Между столами бродили полуголые женщины, представительницы самого древнего в мире ремесла. Они с интересом поглядывали на киммерийца. Однако их интерес угас, как только они увидели выступившую из-за его спины Бриту.

– Держи! – Конан протянул Брите фонарь. Он наклонился вперед, уперевшись обеими руками в деревянные перила.

– Мы ищем человека по имени Асдрас! – заревел он. – Он недавно прибыл в этот город. С ним молодая женщина по имени Илла. Кто-нибудь видел его или женщину?

Игроки несколько секунд рассматривали чужеземца, а затем вернулись к своему занятию – игре. Никто не проронил ни слова.

Брита прижалась к Конану и прошептала:

– Может быть, если бы я предложила им денег…

Подняв руку, он велел ей замолчать.

Киммериец спустился в общий зал и пошел между столами. Брита неотступно шла за ним. Конан остановился возле одного стола, за которым сидели трое. Четвертое место было свободно, однако пара перчаток и полупустой кубок указывали на то, что сидевший здесь просто вышел на время. Подойдя поближе, Конан ткнул пальцем в перчатки:

– Куда он отправился?

Один из сидевших за столом поднял глаза, посмотрел на киммерийца и хмыкнул. Про себя Конан отметил, что разбойные дела завели этого типа довольно далеко от тех мест, где тот появился на свет. На лице у игрока была татуировка – алый кхитайский иероглиф.

– А кто ты такой, чтобы разевать тут пасть, собака? – Он презрительно сплюнул на грязный пол, почти попав на сапоги Конана. Зловеще ухмыляясь, киммериец перегнулся через стол, протянул руку и скрутил в кулаке кожаную тунику игрока. Вытащив татуированного кхитайца с места, Конан протащил его через стол и с размаху ударил об стену. Когда тот сполз по стене на пол, придержал его в лежачем положении ногой. Разбойник лежал уткнувшись лицом в грязный пол; нога киммерийца покоилась на его шее. Конан вытащил у него кинжал и прижал острие к яремной вене на шее кхитайца.

– Ты скажешь мне, – проговорил Конан, – потому что хочешь жить.

– Спокойно, спокойно, друг мой. Мир! – вскричал татуированный. – Я не хотел тебя обидеть! Асдрас был здесь, но ушел больше часа назад. Он просидел тут весь вечер, но мальчишка, который прибирает грязную посуду, принес ему записку. Асдрас прочитал ее и сказал, что должен отлучиться, повидать кое-кого, но скоро вернется. Он не вернулся. Это мне кажется странным, потому что сегодня он выигрывал.

Конан нехотя отпустил татуированного:

– Где этот мальчишка, слуга?

Татуированный молча, не в силах вымолвить ни слова, указал на стойку, где немытый юнец с отсутствующим видом развозил тряпкой грязь. Бросив татуированного, Конан направился к нему.

– Кто передал тебе записку для Асдраса?

Тот тупо смотрел на киммерийца, полуоткрыв рот и безмолвно болтая языком. Через минуту до мальчишки дошло, и он заговорил. Это была характерная замедленная речь слабоумного.

– Я вышел наружу отжать тряпку. Кто-то дал мне бумажку. Сказал, отдай ее Асдрасу.

– Кто это был? Мужчина или женщина? – спросила Брита.

Парень задумался. По всему было видно, что думать – процесс для него мучительный.

– Не знаю. Темно было.

– Бесполезно, – сказал Конан. – Асдрас смылся.

– Слушай, давай уйдем отсюда, – проговорила Брита.

– Если тебе станет от этого легче… – неохотно пробурчал Конан. – Ладно, приятель, показывай.

Они проследовали за придурком за занавес, отделяющий зал от подсобного помещения. Подсобка была забита посудой и битыми черепками. Парень указал на дверь в стене, и Конан открыл ее. Аллея, на которую выходил черный ход таверны, смердела так, как может смердеть только мусор, который копится веками. Как только Конан с Бритой вышли на улицу, крысы с визгом начали разбегаться у них из-под ног. Острый, как у зверя, слух Конана тут же уловил тихое похрюкивание свиней, рывшихся неподалеку в отбросах.