Я пожал плечами.

— Теперь это не имеет значения. Так ведь?

Вашни посмотрел на меня.

— Ты убьешь дочь Аладара, так же как убил ее отца?

— Я думал отдать ее вам в качестве компенсации за украденных Аладаром воинов, — признался я.

Дел заговорила прежде чем они успели ответить. Ей давно уже надоело, что за все ее поступки отвечал я.

— Тигр не убивал Аладара, — объявила она. — Я его убила.

— ТЫ! — Сабра попыталась вырвать свои волосы из моего захвата, но быстро сдалась и изумленно уставилась на Дел.

— ТЫ убила моего отца?

— Он должен был заплатить, — отрезала Дел. — За Тигра. За моего брата. За всех остальных, — холодные голубые глаза гневно сверкнули. — Твой отец заслуживал смерти. Я рада, что мне удалось увидеть цвет его внутренностей.

— Ты, — повторяла Сабра. — Ты, не он.

Мне пришлось согласиться.

— Не я. Но только потому что она меня опередила. Мало кто испытывал к нему нежные чувства.

Сабра смотрела на Дел.

— Ты, — снова прошептала она.

Потом потянулась и схватила рукоять моего меча, пытаясь сорвать его с седла.

Жеребец яростно заржал и шарахнулся. Я выругался, затянул повод и вцепился в перевязь, но Сабра дернула ее на себя со всей силой своей ярости и перевязь оторвалась от седла.

— Аид… — я успел наклониться и поймать ремни; жеребец подобрался, а потом встал на дыбы так, что я едва не вылетел из седла. Позицию вроде моей можно было назвать более чем ненадежной.

Сабра кричала. Обеими руками сжимая рукоять, она пыталась вырвать меч из ножен. Я вцепился в перевязь и тащил на себя, но мне мешал разъярившийся жеребец. Он крутился, спотыкался, почти падал. Я висел у него на боку, не выпуская из рук ремни, но взбешенная Сабра снова дернула перевязь.

Я окончательно потерял равновесие и упал. Одна нога ненадолго застряла в стремени, но вывернулась, когда жеребец отпрыгнул в сторону, и в полете я перевернулся. Я тяжело рухнул на камни, одна нога подвернулась, но мне удалось распрямиться и перекатиться на живот, так и не выпустив перевязь. Сабра тоже не сдавалась.

Я обругал ее, но она не слушала. К тому времени она сумела уже наполовину вытащить меч.

— Тигр! — закричала Дел. Краем глаза я увидел как сверкнул клинок Бореал, вырываясь из ножен.

— Убей ее… — прохрипел я. — Она не должна касаться меча.

Но Самиэль был уже на свободе.

Я вскочил, вцепился в шелк, почувствовал укус стали, когда кончик скользнул по моему предплечью, но потянулся, чтобы схватить рукоять и оторвать от нее руки Сабры.

— Сабра… Сабра, не надо… Ты не знаешь, что это.

Но Сабра меня не слушала.

— Отойди! — крикнула Дел. — Тигр, ты мне мешаешь, ты слишком близко.

— Аиды, она взяла яватму…

Что-то внутри меня вспыхнуло. Чоса Деи оживился и вырвался из темного угла, в который я загнал его. Он терпеливо дожидался своего часа и наконец-то его время пришло.

Сабра вскрикнула. Она карабкалась по пластам сланца и завалам дымного камня так, что из-под ее ног летели комки грязи и осколки камней. Она пыталась оттолкнуть от себя меч, за который совсем недавно боролась. Влажная чернота поползла вверх по клинку, затемняя изгибы рун, потом затанцевала на перекрестье и забралась на рукоять. Помедлив, она робко коснулась пальцев Сабры.

— Отпусти… — прошипел я. — Сабра, отпусти…

Но Сабра не хотела. Или не могла.

Конвульсии сотрясали мое тело. Я дергался, сжимался и тут же распрямлялся; боль была настолько чудовищной, что я начал стонать.

Сабра визжала, не умолкая ни на секунду.

Аиды, кто-нибудь, да заткните же ее…

Чернота окрасила ее пальцы. Поднялась до запястий. И наконец убедившись, что это и есть тот шанс, надежда на который уже пропала, смело хлынула в ее тело.

Визг резко оборвался.

Чоса Деи внутри меня задвигался. Он не хотел больше робко выглядывать из своего угла. Он не хотел больше ждать. Он пошел прямо к сердцу и сжал его.

Рот Сабры открывался, но она уже не издавала ни звука. Они сидела прямо, крепко сжимая меч, покачиваясь назад и вперед. Черные глаза открылись так широко, что вокруг зрачков видны были белки.

Чоса Деи вошел в нее. Часть его, по крайней мере. Все остальное было во мне.

Черты Сабры начали размягчаться, кожа оплывала, нос растекался по бокам, линия губ потеряла четкость. Сабра мучительно застонала.

Из носа и ушей полилась кровь, руки, сжимавшие меч, распухали пока не раздулись как дыни. Чоса Деи заполнил все ее тело и понял, что оно мало для него.

Моя грудь тяжело поднималась и опускалась: вдох, задержка, выдох. Я прополз по камням к дочери Аладара. Одной рукой я вцепился в перекрестье, а другой в ее запястья.