Меня ждала такая же участь.

Мы проезжали по улицам в пестроте полудня. Пятна теней и света рисовали причудливые узоры на глиняных стенах зданий. С окон и дверей, прорезанных в толстых стенах, свисали навесы. По ним и по цвету глины легко можно было определить положение дел живущих в доме людей. Яркие, новые навесы и чистая, покрытая светлой краской глина хвастали удачей и богатством. Там, где денег было поменьше, меняли быстро сгоравшую под солнцем материю реже. А если удача от людей отвернулась, не было и навесов.

Мы миновали окраины города и направились в путаницу улочек, бессистемно пересекавших Джулу во всех направлениях. Наклоняясь, чтобы пробраться под шеями жеребца и кобылы, с визгами и выкриками, вокруг нас носились темноглазые дети; попадавшиеся им под ноги козы, птицы, кошки и собаки тоже не желали молчать.

— Что будем делать дальше? — заорала Дел, стараясь перекричать шум на улице.

— Что всегда делали. Найдем кантину с комнатами, займем одну, выпьем пару чашек, сидя в тени, — я улыбнулся. — Я бы еще не отказался помыться, но боюсь, что тебе это противопоказано — сразу смоет всю твою кровь жителя Границы.

Дел пожала плечами.

— Я захватила с собой краску.

Жеребец подобрался к кобыле, хвост с шипением рассек воздух, верхняя губа приподнялась и гнедой приготовился вцепиться, но я успел напомнить ему, кто у нас за главного, и отвел его в сторону.

— Мы забыли обменять кобылу на мерина в Русали, — вспомнил я.

— Мне она нравится.

— Мы можем избавиться от нее здесь.

— А почему бы не избавиться от твоего жеребца.

Я даже отвечать не стал.

— Там мы можем свернуть на аллею и доехать до кантины Фоуада, — предложил я, показывая дорогу. — Это чистое, приличное место, как раз для тебя… — я усмехнулся и добавил: — И Фоуад меня знает.

Дел выгнула темную бровь.

— В нашем положении я бы не назвала это мудрым решением.

— Фоуад мой друг, баска, с незапамятных времен… И кроме того, вряд ли здесь кто-то слышал о наших неприятностях. Слишком далеко от Искандара.

— Услышат, когда Сабра вернется.

— Мы ее опередили.

— Но насколько? По словам Незбета, она отставала от нас на день…

— А по словам Умира на два.

Дел пожала плечами.

— Я не знаю кто из них врет, но в любом случае у нас мало времени. Лучше побыстрее закончить наше дело… — Дел покосилась на меня, когда мы повернули лошадей на улицу, переходящую в узкую аллею, о которой я и говорил. — Если ты знаешь, как его заканчивать.

— Чоса знает, — мрачно сказал я. — Он знает очень хорошо.

— Хотела бы я, чтобы и мы знали, что делать, — вздохнула Дел. — Как освободить меч.

— И меня.

— И тебя, — она заставила кобылу обойти пирамиду грубо сотканных ковров, сложенных у стены. — Твой меч сделан на Севере с помощью Северных ритуалов. Его благословили Северные боги. Надеюсь Шака Обре понимает, что у нас и в мыслях нет оскорбить его.

— Мы даже не знаем, жив ли он еще.

— Тогда можешь спросить об этом Чоса, — раздраженно предложила она, — заодно, когда будешь спрашивать его куда идти.

Я усмехнулся.

— Очень много людей в этом мире могут сообщить мне, куда я должен идти. Но это не к Шака Обре.

— Где кантина? — устало спросила Дел.

— Впереди. Видишь пурпурный навес?

Дел посмотрела.

— Он действительно пурпурный. А почему стены ярко-желтые?

— Фоуад любит яркие цвета.

Дел выразительно помолчала.

— Ты просто не умеешь радоваться жизни, баска. Вот. У кантины Фоуада всегда много мальчишек. Они и позаботятся о лошадях. Можешь передать им кобылу.

Я остановил жеребца, спрыгнул, и меня тут же окружил рой черноглазых Южных мальчишек, шумно предлагавших отвести лошадей к стойлам. Улицы в Джуле были слишком узкими и многолюдными, чтобы можно было поставить лошадей рядом с кантиной, поэтому Фоуад набирал мальчишек, чтобы отводить лошадей в конец квартала.

Смуглые черноволосые мальчишки в тонких туниках и набедренных повязках наперебой упрашивали меня передать им лошадь. Каждый уверял, что в его руках жеребцу будет обеспечен лучший уход.

Я выбрал руку посимпатичнее и вложил в нее повод.

— Принесешь в кантину сумки, — сказал я. — Мы возьмем комнату.

— Да, господин, — кивнул мальчик. Я попытался запомнить его лицо, но оказалось, что он ничем не отличается от толпы своих ровесников.

— У него вздорный характер, — предупредил я.

— Да, господин.

Дел рассеянно выбрала мальчика, вручила ему кобылу и, выбравшись из круга мальчишек, посмотрела на мою широкую ухмылку.

— Так приятно видеть готовых помочь, честолюбивых детей?