– Платить за все твои разговоры буду я, так что не волнуйся, – лениво, по-барски махнул рукой авторитет. – Для моей фирмы это – раз плюнуть. Семечки. А с батареями для телефона совсем просто. В комплекте их пять, все самозарядные, с питающим устройством. Воткнул все сразу в обойму, сунул штепсель в розетку, за три часа они полнехонькие. Зарядку держат отлично, до двух месяцев. Каждой хватает на час разговора. И заказывать ничего не надо.

– Надо же, – расплылся в улыбке охотник и лукаво посмотрел на очень непростого дедушку. – И сколько же такая хреновина стоит, если рублями?

– Миллион, – не задумываясь, сказал Тихий. И Олег Степанович был не так уже далек от истины. Авторитет знал, на что шел. Для пользы дела он должен был на будущее иметь прямую мгновенную связь с гениальным художником.

– Я таких денег за всю жизнь не заработал! – хмыкнул Варежкин. – Даже в руках не держал. Видать, в Питере с хорошими копиистами дела обстоят хреново? А спрос на липовые художественные картинки и образки среди богатых господ растет… Так?

– Так.

– И вы, значит, Олег Степанович, решили загрузить меня работой, – быстро смекнул Прохор. – А я ведь охотник… И это, – Варежкин кивнул на мольберт, – всего лишь отдых. Любимое занятие. Как у вас, в столицах, говорят: хобби.

– Вот и охоться на здоровье. А мне, старику, напишешь пару-тройку картинок в год – друзей уважить, себя порадовать – и ладно. А за труды я тебе и телефон оплачу, и с запасами и горючим помогать буду, через хороших людей в Архангельске. Ну что, устраивает такой вариант, Прохор Федорович?

– Надо подумать, – помолчав, серьезно ответил отшельник и потрепал бороду. – Давайте вначале с вашими досками разберемся, а потом уже… о другом думать станем. Так-то оно сподручнее.

– Как скажешь, дорогой, здесь ты хозяин, а мы твои гости, – сразу согласился Тихий. – Скажешь уехать – за час соберемся и уедем. И все, что привезли, оставим. Позволишь пожить – поживем.

– Ну, я так думаю. Две картины али иконки в обмен на спутниковый телефон – это не много. Только ведь я таежный человек. Свободный. Дед мой был охотником, отец был охотником, и я охотником буду, пока не помру. Я привык здесь, в лесу, делать что хочу и когда хочу… Так что если зачастишь, Олег Степаныч, да начнешь просьбами досаждать, то даров твоих мне не надо. Вот такой мой будет ответ.

– Ты отличный мужик, Прохор Федорович, – сдержанно проговорил Тихий, внутренне ликуя. – И ты правильно меня понял. Считай, договорились. Телефон – в обмен на две картины в год. По рукам?

– По рукам! – с достоинством бросил Варежкин и покачал головой. – Надо же! Отсюда, без проводов, и со всем миром можно говорить!.. Чудны дела твои, Господи. Да и человеческие, видно, не шибко отстают. Додумались же, япошки головастые!.. Эка!

Старший научный сотрудник одного из оборонных НИИ Вячеслав Шутов сегодня возвращался с работы домой в отличном настроении – задерживаемую три месяца подряд зарплату наконец-то выдали. Было чем порадовать жену, которая каждый вечер привычно садилась за починку расползающихся от долгой носки колготок и белья и стыдливо отказывалась от всех приглашений подруг зайти вечерком на чаек, ибо с пустыми руками приходить в гости на Руси как-то не принято…

Сегодня все будет иначе! Сегодня он отдаст Наташе сразу семь тысяч рублей – целое состояние! – и она сможет не только поставить на стол праздничный ужин, но и заказать им двоим билеты в театр, хорошо бы во МХАТ, непременно на премьеру! А потом, когда на город опустятся сумерки и за стеной уснет объевшийся сладостей и мороженого Антошка, у них будет ночь любви, такая, какой не бывало уже очень и очень давно. Завтра же, в субботу, они все вместе пойдут в магазин, где Антоха получит вожделенные ролики и корейские «адидасы».

Вышагивая с гордо расправленными плечами по проспекту к станции метро, Вячеслав неожиданно вспомнил крылатую фразу Александра Сергеевича Пушкина: «Я деньги мало люблю, но уважаю в них чувство благопристойной независимости!» Ну разве кто-нибудь когда-нибудь сумел сказать лучше?! Ведь по-настоящему богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает. Сегодня старший научный сотрудник Вячеслав Шутов чувствовал себя самым счастливым и самым богатым. Ведь у него к тридцати трем годам было практически все, что может пожелать скромный интеллигентный мужчина, – любимая жена, очаровательный сынишка, маленькая двухкомнатная квартирка недалеко от центра Москвы и дачный участок в шесть соток с домиком, баней и огородиком. А еще у Вячеслава была любимая работа. Несмотря на регулярные сбои с зарплатой, на катастрофическое падение государственного заказа на разработку новых видов вооружений, заведующий лабораторией, продолжал искать. Продолжал и находил! Потому что по природе своей был творцом и называл себя незаслуженно облаянным горбоносыми и губастыми «демокгатами» красивым и гордым словом – патриот. А что касается тощенькой, нерегулярно выплачиваемой зарплаты… Старший научный сотрудник, как и многие его коллеги, не утратил неистребимой веры в лучшие времена, которые, по закону диалектики, всегда рано или поздно приходят вслед за днями смуты и раздрая. С тем и жил… С тем ложился спать, с тем вставал и с тем снова и снова шел в свою лабораторию, где создавали новейшие марки тонких и прочных пуленепробиваемых стекол, не забывая о средствах их «нейтрализации»…

Вячеслав уже готовился спуститься по уходящим в подземный переход метрополитена ступенькам, как рядом, у бордюра, притормозила серая «Волга» с питерскими номерами. Из открывшейся задней правой дверцы весело, почти по-приятельски окликнули:

– Вячеслав Иваныч! Шутов!

Заведующий лабораторией обернулся и увидел наполовину высунувшегося из салона автомобиля просто одетого молодого мужчину, примерно одного с ним возраста, с ничем не примечательной улыбающейся физиономией.

– Вячеслав Иваныч, будьте добры! – Незнакомец простецки поманил Шутова рукой, предлагая подойти к распахнутой дверце машины.