– Не говори так… – ласково гладя колючий, щекочущий ее ладонь затылок Лехи и сдерживая вновь подступающие к самым глазам, предательски опускающие вниз уголки губ слезы, жалобно попросила Алена. – Пожалуйста! Мне страшно.

– Ладно, не буду, – выговорил он бесцветно.

– Мне было так хорошо с тобой, – призналась Алена, чуть помолчав.

– Мне тоже, – не стал лукавить Леха.

– Скажи… ты жалеешь о том, что спас меня? – спросила Алена.

– Нет, – качнул головой Реаниматор. – Видно, такая у меня судьба – гнить заживо…

– Перестань, умоляю! – всхлипнула Алена, обхватив его обеими руками. – Неужели нет ни единого шанса? Я ведь очень богатая, не забывай…

– Ни единого, – жестко констатировал Реаниматор.

– А вот и нет! – Похоже, Алена всерьез думала над темой его освобождения. – Я читала в «Криминальном курьере», что были случаи, когда человека выкупали, спасая от смертной казни! Там даже цифру называли – пять миллионов долларов!..

– Ты серьезно? – Леха повернулся и посмотрел в зеленые глаза дочери Тихого. Усмехнулся покачал головой. – Какая же ты еще наивная, Господи. Анекдот слышала? На сарае тоже слово из трех букв написано, а в нем, оказывается, дрова лежат…

– Ты мне не веришь? – обиженно спросила Алена. – Статья, во-от такая, аж на три полосы!

– Верю, – пожал плечами Реаниматор. – Только… если серьезно… Сказки это, туфта, забава для толпы. Поверь мне, я последние семь лет не в яслях сторожем работал, кое-что знаю… С Каменного еще никто и никогда не возвращался. Даже мертвым. Там даже кладбище специальное есть. Ни крестов, ни фамилий. Только деревянная табличка – номер такой-то… Я уже умер, навсегда, как ты понять не можешь!

– Знать бы еще, кому именно нужно дать на лапу, с кем лучше начинать разговор, – не сдавалась Алена, пропустив слова Реаниматора мимо ушей.

– В таком случае лучше начинать сразу с президента, – с сарказмом усмехнулся Леха. – Или с писателя Анатолия Приставкина, который у него в штате помилованиями убийц занимается. Отмаксаешь сколько попросят… Достанут дело из архива, подчистят, а потом поднимут хай и отправят на дополнительное расследование. Глядишь, и получится. Если, конечно, ФСБ раньше не остановит…

Леха медленно провел ладонями по лицу. В голосе Алены было столько решимости во что бы то ни стало добиться поставленной цели и выкупить его буквально с того света, что он вдруг почувствовал, что мало-помалу начинает проникаться этой бредовой, но такой пленительной идеей. Кажется, у медиков это называется паранойей? Стремление во что бы то ни стало достигнуть поставленной, заведомо невыполнимой цели… Ярчайшие клинические примеры этой болезни давали вожди мирового пролетариата. И где они сейчас, вкупе со своими красивыми с виду, благородными идеями?! В заднице.

Дверь камеры с лязгом открылась, и на пороге возник Томанцев. Выглядел он, прямо скажем, не блестяще. Майор знал, что этим любящим друг друга людям прямо сейчас суждено расстаться навеки. А ему, невероятно рискующему сейчас не только своими погонами, но и свободой, ему, отнюдь не безвозмездно согласившемуся устроить встречу напористой девчонки с осужденным смертником, выпала незавидная роль паромщика Харона, перевозящего души умерших на другой берег Стикса.

– Время. – Майор постучал пальцем по циферблату своего «лонжина». – Мне очень жаль…

– Я что-нибудь придумаю, Лешенька! – воскликнула Алена, поднявшись с нар и сверху вниз взглянув на как-то странно напрягшегося Реаниматора. С ним явно что-то происходило. – Ты веришь, что у меня получится, любимый?! Может, не сразу. Ведь на все надо время, не так ли?!

– Я верю, – стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, сказал Реаниматор. Он в последний раз посмотрел на самое близкое ему в той, оставшейся в прошлом, жизни человеческое существо и закончил: – Я верю, что ты сделаешь все возможное… И не слишком огорчайся, если узнаешь, что ничего изменить нельзя. Прощай, Алена.

– Можно! Можно!

– Девушка, – снова посмотрев на часы, уже с металлом в голосе заговорил Томанцев. – Не отвечайте черной неблагодарностью на доброе дело.

– Что ты сделаешь, если я окажусь права?!

Майор и смертник понимающе переглянулись. Томанцев, за спиной которого выросли сразу двое вооруженных автоматами угрюмых контролеров в камуфляже, цокнул языком, ткнул себе в грудь пальцем и многозначительно провел ребром ладони по шее.

– Считаю до пяти, потом – не обижайтесь! Раз…

– Так что ты сделаешь?! – настойчиво требовала ответа Алена, пожирая Леху горящими глазами.

– Два…

– Если ты найдешь вариант, как вытащить меня с Каменного, я… – со снисходительной усмешкой нехотя начал Реаниматор. «Какой бред я несу?! О чем вообще мы говорим?! Клиника!»

– Три!

– …я женюсь на тебе, малыш, и у нас будет пятеро замечательных детишек.

– Меня это вполне устраивает, Лешенька! – осветилось улыбкой лицо Алены. – Только если обманешь – держись! До скорого свидания, любимый!