В зимнее время его закрывал стеклянный купол, стены были увиты жасмином, в огромных вазонах цвели гардении и орхидеи, из подвесных кашпо свешивались побеги цветущей бугенвиллеи. Наружную террасу украшали вечнозеленые хвойные деревца, увешанные маленькими белыми фонариками.

Лидия сама зажгла свечи в настенных канделябрах и снова переставила приборы на столике, накрытом на две персоны. В дверь постучали.

— Алекс! — Она поцеловала его.

— Извини, я опоздал.

— Я рада, что ты пришел. — Лидия наполнила бокалы и протянула ему один из них. — Помнишь это?

Алекс пригубил вино:

— «Шато Мурдуа Бургейль»… урожай 1943 года.

Лидия усмехнулась.

— Ты не перестаешь изумлять меня. — Приподнявшись на цыпочки, она снова поцеловала его, и он нежно ответил ей. Но Лидии показалось, что мысли его витают далеко отсюда.

— Ну проходи… садись. Я заказала телячье филеминьон. Сказать, чтобы принесли?

За ужином они разговорились о судебном процессе.

— Бедняжка Джуно! Мне очень жаль, что все так получилось. Не поможешь ли разобраться с этим, Алекс?

Я очень страдаю из-за разрыва с ней.

— Джуно тоже страдает. Наберись терпения, Лидия.

Слишком много выпало на ее долю.

— Как ты думаешь, она вернется сюда?

Алекс задумчиво покачал головой:

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Клуб мы создали вместе. Без Джуно он мне не нужен. Кстати, Джанни Корелли уже не раз спрашивал, не собираемся ли мы его продать. — Она нерешительно взглянула на Алекса. — Я хотела бы поговорить с тобой кое о чем еще.

— О чем?

— Помнишь последний сценарий Бернара «Время взаймы»? Бернар уговаривает меня сыграть в этом фильме .и просит скорее дать ответ… Он собирается приступить к съемкам в марте, на побережье.

— Сценарий отличный.

— Да, но видишь ли, я не уверена, что могу еще играть. Признаться, мне страшно появиться перед камерами. И к тому же… — Она заглянула Алексу в глаза. — Бернар сделал мне предложение.

— И как ты к этому относишься?

— Ну… — Лидия потупила взгляд. — А как к этому относишься ты?

Алекс откинулся на спинку кресла.

— Знаешь, я всю жизнь боялся принимать решения.

Даже на Тори женился потому, что она сама предложила мне это. В Йеле в течение трех лет я старался не влюбляться, и, как ни странно, это у меня получалось. Потом я влюбился, в двух девушек одновременно. Большинство парней в подобной ситуации быстро сделали бы свой выбор, но я колебался пятнадцать лет…

— А теперь ты сделал выбор?

— Да.

— Она об этом знает?

— Мы об этом не говорили.

Лидия улыбнулась:

— Мне тоже всю жизнь было трудно принимать решения. Я много думала о нашей ситуации. Я очень-очень люблю вас обоих, но вообрази себе «хозяйство на троих», когда каждому лет по шестьдесят… Едва ли из этого что-нибудь получится. Иногда я пыталась вообразить, что почувствовала бы, если бы ты остановил свой выбор на Джуно…

Алекс взял ее за руку:

— Прости!

— За что? Слава Богу, что наконец все встало на свои места. Вы с ней действительно созданы друг для друга.

Так же, как Бернар и я. — Лидия покрутила бокал. — Видно, пора признаться тебе, Алекс.

— В чем?

— У меня были особые причины пригласить тебя сегодня. Я люблю Бернара. Наверное, почти столько же лет, сколько тебя. — Она смущенно улыбнулась. — Господи, как же трудно разобраться в отношениях современных людей! Любовь к тебе очень долго составляла неотъемлемую часть моей жизни. Но когда Бернар появился вновь, мне пришлось раз и навсегда решить… Что ж, все к лучшему. Этот вечер мог бы закончиться полным фиаско, а нам, к счастью, удалось отпустить с миром призраки прошлого.

О Алекс! — Она распахнула ему объятия. — Не могу передать, как я этому рада… рада за всех нас.

Лидия поцеловала Алекса в губы и, нажав кнопку внутренней связи, сказала:

— Доминик, пришли наверх бутылку самого лучшего шампанского. Не за горами свадьбы!

Судья Маккарти призвал публику к порядку. Вошли присяжные. Гас Палленберг сидел за столом защиты, понурив голову.

— Господа присяжные заседатели, вы вынесли свой вердикт?

— Да, ваша честь.

— Подсудимый, прошу вас встать.

Гас медленно поднялся. Джуно стиснула руку Алекса.

— Огласите ваш вердикт: виновен этот человек или не виновен?

Старшина присяжных откашлялся.

— Мы считаем, что подсудимый не виновен.

В вестибюле Джуно попрощалась с Гасом. Им нечего было сказать друг другу. Обменявшись добрыми пожеланиями, они обнялись, и Джуно ушла, с состраданием думая о том, что Гас останется совсем один в огромном особняке.

Алекс, ожидавший Джуно на ступеньках, обнял ее и попытался уклониться от натиска репортеров, но они окружили их.