— Что ж, если не возражаете, я пропущу еще стаканчик, а потом откланяюсь.
Эрнандес вновь наполнил стаканы. Рождественский Пастырь поднял свой.
— За утерянную невинность.
— Чью? — спросил Эрнандес.
— Всех и каждого, — ответил Рождественский Пастырь.