Найтхаук ответил долгим ледяным взглядом, потом заставил себя успокоиться и расслабиться.

— Я прошел интенсивный курс ночного обучения.

— Я знаю, что обучение во сне дает потрясающие результаты, — покивал Эрнандес, — но я и представить себе не мог, что можно так быстро овладеть разговорным терранским. Может, они начали учить вас до того, как… э… завершился процесс вашего формирования?

— Не знаю.

— Потрясающе! Они использовали тот же метод, чтобы научить вас боевым навыкам?

На сверкающую поверхность стола упала крупица пепла. Эрнандес тут же избавился от нее с помощью миниатюрного пылесоса.

— Скорее всего. Но моей подготовкой занимался и Ито Киношита.

— Киношита, — повторил Эрнандес. — Я слышал о нем. Страшный человек.

— Друг, — уточнил Найтхаук.

— Куда приятнее иметь его среди друзей, а не врагов, — согласился Эрнандес.

— А теперь позвольте мне задать вопрос.

— Конечно.

Эрнандес заметил, что у него погасла сигара, и вновь разжег ее.

— Почему я? — спросил Найтхаук. — Вы могли бы нанять Киношиту или кого-то другого. Почему вы потратили столько денег и задействовали все ваши политические связи, чтобы заполучить именно меня?

— Я думаю, ответ очевиден, — улыбнулся Эрнандес. — Вы — лучший охотник за головами Внутреннего Пограничья. Лучше Миротворца Макдугала, лучше Себастьяна Каина. Вас просто не с кем сравнивать. — Он помолчал. — Уинслоу Трилейн был блестящим правителем и верным другом. Он заслуживает того, чтобы за него отомстил лучший из лучших.

— Я, между прочим, познакомился с кое-какими материалами, полковник Эрнандес. Уинслоу Трилейн был диктатором, жирующим за счет народа.

Эрнандес хохотнул.

— Вы говорите так, словно ваша информация противоречит моим словам.

— А разве нет?

— Абсолютно. Или вы думаете, что великими могут быть только демократически избранные лидеры? Позвольте заметить, что путь к власти не имеет никакого отношения к тому, как эта власть употребляется.

— Я думаю, имеет.

— Наверное, и должны так думать. В вас говорит идеализм юности. Я это ценю.

— Я не так молод.

Улыбка Эрнандеса стала шире.

— Давайте вернемся к этому разговору, когда вам исполнится хотя бы год.

— Вы пытаетесь оскорбить меня? — в голосе Найтхаука проскользнули угрожающие нотки.

— Отнюдь, — заверил его Эрнандес. — Тем более что на свет вы появились только благодаря моим усилиям. Из всех возможных вариантов я предпочел создать вас. Какие же могут быть оскорбления?

— Вы меня не создали.

— Да, конечно, я не делал соскобы кожи, не проводил анализов, не готовил питательные растворы, но вы существуете, потому что я пригрозил одним политикам, подкупил других и заплатил огромную сумму юристам ради создания молодого, полного сил Джефферсона Найтхаука, чтобы тот выследил убийцу Уинслоу Трилейна, — лицо Эрнандеса стало серьезным. — Только не говорите мне, что в курс обучения во сне была включена книга Бытия.

Найтхаук молча смотрел на полковника.

Наконец Эрнандес покачал головой.

— Мы, очевидно, ушли в сторону. Может, обсудим ваши дальнейшие планы, раз уж вы здесь?

Найтхаук подождал, пока напряжение покинет его тело.

— Я бы сейчас выпил.

Эрнандес подошел к бару, достал причудливой формы бутылку и два больших хрустальных бокала.

— Сигньянский коньяк. Лучшего не сыскать.

— Никогда не пробовал коньяка.

— Значит, начнете с лидера. Отныне любой другой коньяк будет вызывать у вас разочарование, ибо воспоминание об этом сохраняется на всю жизнь.

Найтхаук пригубил коньяк, с трудом подавил желание заказать «Пыльную шлюху» и выдавил из себя улыбку.

— Очень хороший.

Эрнандес отпил из своего бокала.

— Оцените остающийся во рту привкус.

Найтхаук выждал подобающее на его взгляд время, согласно кивнул.

— А теперь, — продолжил Эрнандес, — думаю, нам пора перейти к делу.

— За этим я и приехал.

— Как вам известно, Уинслоу Трилейна убили девять недель тому назад. — Эрнандеса передернуло. — Убили световым лучом из лазерного ружья с расстояния примерно в двести метров.

— Как это произошло? — спросил Найтхаук.

— По иронии судьбы, когда он вылезал из автомобиля, чтобы пройти в оперный театр.

— Иронии судьбы? — переспросил Найтхаук.

— Уинслоу ненавидел оперу. — Эрнандес чуть улыбнулся. — И приехал, чтобы помирить две группы своих сторонников.

— Не мог это сделать один из них?

— Ни в коем разе, — уверенно заявил Эрнандес. — Мы держали их под наблюдением.

— А не мог ли один из них заказать убийство?

— Один и заказал, — ответил Эрнандес. — Они знали, что в этот вечер он приедет в оперу, несмотря на то, что терпеть ее не может. Они даже знали, в каком автомобиле он прибудет. — Полковник помолчал. — Такая информация могла исходить лишь от приближенных.