– Да ничего! Уже около года – ни слуху, ни духу. Без объяснения. Его телефон в Доме не отвечает. – Глубоко же он закопался в поисках корней. – Да уж.

Я оглядел стол. «Финикия» иссякала. Вспоенные кумысом хазары пили вино из детских пластмассовых чашек, как воду. Я был слишком сосредоточен, чтобы опьянеть, Борис – слишком увлечен рассказом. А, тут, как раз, наступила моя очередь рассказывать.

Я сделал вторую вылазку в Питер. В дополнение ко второй пятерке «Финикии» я заказал Дому чемоданчик с долларами. Мысленно прикинул-намекнул, что там должен находиться миллион. Вернувшись, поставил вино на стол, а деньги вручил брату. – Тебе! – Что это? – Я же обещал миллион.

– Что-о!! – Борис распахнул чемоданчик и то, что не сделало вино, сделал опьяняющий вид денег. Борис окосел.

– Ты бы лучше… шекелей… – сказал он заплетающимся языком. Мне же их… менять… замучаешься. – Ты недоволен? – я сделал вид, что собираюсь забрать деньги.

– Доволен, – Борис, кажется, протрезвел. Закрыл чемодан, вышел из кухни и вернулся уже с пустыми руками. – Я весь внимание. Кого надо убить?

– Никого. Для этих целей у меня Йегуда и Рами. А ты просто посиди, послушай меня. Кстати, шекели – это местные сикли?

– Какие такие сикли? – похоже, мои слова еще раз прозвучали, как бред сумасшедшего. – Неважно. Слушай сюда.

Я рассказал все. Не очень подробно, но достаточно для понимания. В середине рассказа Борис сбегал за географическим атласом, и мы вчетвером стали наносить на карту контуры альтернативного Израиля. Борис аж постанывал, издавая восклицания типа:

– И нефть у них есть! И Сирии у них нет! А почему они Кипр не захватили? Сорок миллионов, говоришь? Зато мои хазары при виде карты «нашего» Израиля только что не плевались.

– Восточный берег Иордана! – кипел от возмущения Рами, – это же исконная еврейская земля. Как можно было ее отдать.

– Ливан? – вторил ему Йегуда, – нет такой страны! В каком году мы разбили султана Абдаллу под Цором? Ты не помнишь, Рами? И потом догнали и добили под Цидоном. Я сам на берегу Литани родился.

– Вот удивил! – возмутился подвыпивший Рами. – Литани. Я вообще в Пумбедите родился. Это же еврейские места, там Вавилонский Талмуд составили. А где у вас Пумбедита? – Пум… что? – Борис полез в атлас, раскрыв его, почему-то, на Индии.

– Это ты слишком размахнулся, – рассмеялся я. – Раз Вавилонский Талмуд, то где-то в Ираке или в Иране надо искать.

Рами открыл рот, но так как кроме доказательств исконности еврейских земель ничего другого он сказать не мог, я сделал резкий жест и приказал: – Все, хватит о чепухе. Нам карты не изменить. Рассказываю дальше.

Когда я дошел до своих утренних злоключений в Хевроне, Борис начал неприлично хихикать. Вскоре хихиканье переросло в хохот. – Хеврон – это же территории. Там евреев почти нет. Это все были арабы. – А как же пещера праотцов? – удивился Йегуда.

– Не знаю, – Борис пожал плечами. – Я нерелигиозный. Может быть, и есть там какая-то пещера.

– У нас религиозных почти нет, – не сдавался Йегуда, – но все равно, в пещеру праотцов все ездят еще школьниками.

– Нет религиозных? – это сообщение, кажется, изумило брата больше, чем наличие нефти в Израиле. Я даже не понял, почему. – И как вы без них живете?

– Есть, конечно, – пошел на попятную мой телохранитель. – Даже в кнесете три человека религиозные. А что такое? Живем.

– Три человека! – Борис тряхнул головой. – Живут же люди… А что ты дальше делать будешь?

– Тебя спасать, – ухмыльнулся я. – Разве ты не понял, что именно ваш Израиль мусульмане хотят уничтожить в первую очередь?

– Мы тут на первой очереди с сорок восьмого года стоим, – сердито ответил брат. – Хотеть не вредно. – А как же бомба? На такой маленький Израиль одной бомбы хватит. – Бомба? – Борис зевнул. – Черт его знает. Конечно, надо ее найти.

Тут я понял, что брат уже давно находится в полусонном состоянии. Пора было удаляться. Тем более, теперь не было никакой проблемы в том, чтобы найти Бориса в следующий раз. Мы откланялись. По дороге домой телохранители поинтересовались, зачем я дал «этому человеку» так много денег. Я ответил, что раз это мой брат, то ему принадлежит половина наследства моего отца. Вполне приличное объяснение.

Несколько дней мы валяли дурака. Хазары учили русский язык и скоро научились говорить, почти как телевизионные дикторы. Я валялся на диване и смотрел видео, наверстывая упущенное за четыре года. Можно было вернуться в Израиль варианта Медведя, но я боялся упустить звонок Седого, который должен был вернуться с какой-нибудь из войн.

Наконец, в один из визитов на почту, я получил отправленное Е. Волк письмо следующего содержания: