Его компаньон с интересом посмотрел на них. Он сам всегда мечтал об этом. Казалось невероятным, чтобы люди, настолько близкие к осуществлению мечты…

— Космическая болезнь, — продолжал ворчать Фергюсон. Он поставил недопитый стакан, чтобы сказать: — Парень, я должен выразить уважение твоему национальному напитку, — затем продолжил: — Космическая болезнь. Они лишь читали о ней. Что-то вроде морской болезни прошлого. Девять десятых этой проклятой болезни — следствие воспаленного воображения. Но это ничуть не уменьшает ее реальности. Ты видел когда-нибудь человека, страдающего от нее?

— Нет.

Он хотел пойти по новому кругу, но не решался нажать кнопку, боясь вызвать подозрение инженера. У него не было четкого плана дальнейших действий.

— Ничего, — проворчал Фергюсон, — это даже хорошо, парень. Это очень заразная вещь. Может охватить весь дурацкий корабль, как пожар. Сначала поражает новичков. Невесомость, инстинктивный страх перед космосом, монотонность и скука космического путешествия — не думай, что это не скучно. Заболевает какой-нибудь проклятый салага, и начинается…

Его прервал шум драки, разразившейся за задним столиком. Инженер не потрудился повернуться. Он лишь закрыл глаза, словно от боли. Когда шум затих, он сказал своему собеседнику:

— Это первая стадия болезни. Чертовы салаги.

Новый друг пошел по следующему кругу. На инженере уже сказалось сверхкрепкое бренди, а он незаметно выбрал себе сухое вино, напоминавшее по цвету напиток инженера. Он хотел сохранить контроль над собой, пока не будет выполнена его миссия.

Он сказал:

— Между прочим, не знаешь ли ты парня по имени, как его, гм… Пешкопи?

Джефф Фергюсон посмотрел на него, прищурив один глаз.

— На «Титове»? — Он покачал головой. — Может быть кто-то из новичков. У нас в экипаже около шестидесяти человек. Среди офицеров такого нет.

— Может быть один из пассажиров.

— Откуда, во имя дзен, мне знать пассажиров? — Справедливо проворчал Фергюсон. — Это не мое дело. Да, как ты говоришь, тебя зовут?

Собеседник ответил:

— О… Смит.

Фергюсон невнятно пробормотал:

— Мне лучше вернуться на корабль. Служба.

Его компаньон посмотрел на него с удивлением.

— Ты ведь не сделал ответного шага, — пожаловался он. — Я думал ты угостишь меня своим национальным напитком.

— Конечно, — сказал Фергюсон. Его самолюбие было задето. Шотландского. Виски с содовой, идет?

— Мне двойной.

Они вернулись к кораблю поздно ночью.

Административный корпус был пуст, за исключением двух-трех клерков, занятых бумагами. У ворот стояли два члена экипажа «Титова». Они озабоченно посмотрели на первого инженера.

— Дзен, — пробормотал один из них. — Вы же знаете приказ капитана, сэр.

— Шкипер, — бормотал в оправдание Джефферсон Фергюсон, — как вы, Самюэльсон, чертовски хорошо знаете — новичок. Чертовски хорошо знаете.

— Да, сэр, — ответил обеспокоенный Самюэльсон.

Как видно, Джефф Фергюсон был популярным офицером. Несмотря на то, что пока корабль стоял в порту, его пьянство беспокоило его коллег.

Теперь он облокотился на своего приятеля, готовясь тут же уснуть.

Самюэльсон сказал, нахмурившись.

— Кто вы? Где ваш пропуск?

Фергюсон открыл один глаз и искоса посмотрел на охранника.

— Самюэльсон, разве ты не видишь своими дурацкими глазами, что это чертов пассажир? И мой друг. Астронавт. Мы все астронавты. До самой Новой Аризоны.

— Да, сэр, — уклонялся Самюэльсон. Это был маленький человек с торчащими ушами, придающими ему простодушный вид. Он снова посмотрел на корабль. — Шкипер сказал…

— Шкипер, — перебил его Фергюсон, — мешок с дерьмом. Он махнул рукой вперед. — Пойдем, дружище, пойдем. Ох, это твое проклятое пойло!..

Он очнулся от беспокойного сна и с недоумением посмотрел в металлический потолок над головой.

Он еще не отошел от сна. Он был в большой компании мужчин, женщин и детей. Все было божественным в их внешности. Их лица озаряла святость. Все они были готовы принять участие в грандиозном предприятии. Все, кроме одного. Он был исключением. Предприятием этим было завоевание космоса, и все готовились взойти на борт корабля для дальнего путешествия.

Он пытался обезличить себя, остаться незаметным, но все же присоединиться к ним, быть в их числе. Но куда бы он ни пошел, его преследовали их презрительные взгляды. Он не принадлежал к их благородному собранию и сознавал это. Всякий раз какой-то внутренний голос говорил ему, что он будет отвергнут. Что как бы он не хитрил, ему не позволят участвовать в этом грандиозном предприятии.