Сначала им потребовалась помощь. Все сидели молча, пока не подошел официант, чтобы принять заказ.

– Омлет с грибами, пожалуйста. И колу, – попросил Маркус.

– А мне стейк из рыбы-меч, – сказал Уилл. – Без овощей, на гарнир только салат.

Фиона не могла выбрать.

– Может, тебе тоже взять стейк из рыбы-меч?

– Хм…

Маркус пытался привлечь мамино внимание через стол так, чтобы не заметил Уилл. Он нарочито кивнул один раз, потом покашлял.

– Солнышко, с тобой все в порядке?

Просто ему казалось, что будет лучше, если мама закажет то же, что Уилл. Он не мог объяснить почему. Не для того, чтобы часами разговаривать о рыбе-меч, конечно, но тогда они бы увидели, что в чем-то похожи и иногда думают одинаково. Даже если это было и не так.

– Мы вегетарианцы, – пояснил Маркус, – но рыбу едим.

– Так что мы не совсем вегетарианцы.

– Но мы не часто едим рыбу. Иногда рыбу с жареной картошкой в ресторане. Но дома никогда не готовим рыбу, да, мам?

– Не часто.

– Никогда.

– Эй, не выдавай меня.

Он не понял, почему сказать, что они никогда не готовят рыбу, означало выдать ее: может быть, мужчинам нравятся женщины, которые готовят рыбу? Почему? Но он совсем не хотел выдавать ее.

– Ну хорошо, – согласился он. – Не «никогда», а «иногда».

– Может быть, мне подойти через несколько минут? – спросил официант. Маркус и забыл, что тот все еще стоит рядом.

– Хм…

– Возьми рыбу-меч, – предложил Маркус.

– Мне, пожалуйста, спагетти с соусом и салатом из свежих овощей, – заказала его мама.

Уилл взял пиво, а его мама – бокал белого вина. Все опять замолчали.

У Маркуса никогда не было подружки, даже ничего и близко к этому, кроме, может быть, Холли Гарретт, которую он, конечно, не считал за таковую. Но он знал наверняка, что когда знакомятся мальчик и девочка, которые ни с кем не встречаются, и они оба нормально выглядят и не противны друг другу, то они вполне могут сходить на свидание. Так в чем же дело? У Уилла не было подружки, если не считать Сьюзи, а ее Маркус не считал, а у его мамы не было друга, так что… Всем им от этого будет только лучше. Чем больше он об этом думал, тем более очевидным ему это казалось.

Дело не в том, что ему нужен был кто-то, кто мог бы заменить отца. Они уже обсудили этот вопрос с мамой давным-давно. Они как-то смотрели по телевизору передачу о семье, и какая-то толстая дама – член консервативной партии – заявила, что все должны иметь мать и отца, и его мама сначала разозлилась, а потом пришла в уныние. Тогда, до всей этой истории с больницей, он думал, что тетка-консерватор дура, он маме так и сказал, но тогда он еще не понимал, что два – это опасная цифра. Теперь, когда он это понял, было уже не важно, что он думает по поводу того, что сказала эта толстая тори. Пусть бы даже семья, которую он так хотел иметь, состояла сплошь из мужчин, или женщин, или детей, – для него это не имело значения. Ему просто нужны были люди.

– Не сидите просто так, – сказал он вдруг.

Уилл и мама посмотрели на него.

– Слышите? Не сидите тут просто так. Разговаривайте.

– Обязательно будем, через пару минут.

– Пока вы придумаете, о чем поговорить, обед закончится, – проворчал он.

– О чем ты хочешь, чтобы мы поговорили? – спросил Уилл.

– О чем угодно. О политике. О кино. Об убийствах. Мне все равно.

– Мне кажется, разговоры так не завязываются, – удивилась мама.

– Пора бы уже было научиться – как. Большие уже.

– Маркус!

Уилл рассмеялся.

– Он прав. У нас – не знаю, сколько вам лет, Фиона, – но у нас с вами на двоих как минимум лет шестьдесят опыта ведения всевозможных разговоров, так что, может быть, нам действительно пора начинать действовать?

– Хорошо.

– И…

– После вас.

Оба рассмеялись, но ничего не сказали.

– Уилл, – сказал Маркус.

– Да, Маркус.

– Какого ты мнения о Джоне Мэйджоре? [29]

– Невысокого.

– А ты, мама?

– Ты же знаешь, какого я о нем мнения.

– Поделись с Уиллом.

– Невысокого.

Никакого толку.

– Почему?

– Маркус, оставь нас в покое. Ты все усложняешь, а не облегчаешь. Мы стесняемся. Мы скоро начнем разговаривать.

– Когда?

– Прекрати.

– Уилл, ты когда-нибудь был женат?

– Маркус, я скоро на тебя рассержусь.

– Ничего страшного, Фиона. Нет, не был. А ты?

– Конечно нет. Я же еще маленький.

– А…

– Теперь спроси маму.

– Фиона, а вы когда-нибудь были замужем?