— Н-не надо ничего говорить, Гейб. Я понимаю, что я натворила. Дождь стихает. Если мы сейчас же поедем на ранчо, клянусь, я тут же заведу автомобиль и уеду от тебя далеко-далеко.

— Не так давно, Стефани, я доверил тебе свою жизнь. Но твое присутствие на ранчо, в особенности с учетом той информации, которую мне сообщил мой отец, вынуждают меня поверить в твою клятву, впрочем, как и в то, что под одеялами тебе тепло.

Он отшвырнул свою шляпу, потом снял перчатки и куртку.

— Не говори так! — закричала она, и ее глаза увлажнились. — Я все сейчас объясню. Есть серьезные причины, по которым мне необходимо отсюда уехать.

— Я уже слышал об этом, поэтому не будем терять время, без конца говоря об одном и том же.

Эти причины всегда казались ему сомнительными. Теперь настало время вырвать у нее правду.

Трудность заключалась лишь в том, что ему все время хотелось к ней прикоснуться, а распускать руки он себе обычно не позволял.

— Будь любезна, просвети меня, как же все было на самом деле…

Затаив дыхание, Гейб ожидал ее объяснений.

Попутно он нащупал на полу старенький велосипедный насос и стал надувать матрас.

Стефани потянулась к нему.

— Ты, кажется, одержим этой идеей. Ты что, и правда считаешь, что у твоего отца и у меня были какие-то тайные дела?..

— Что, если я скажу тебе, как это все выглядело с моей точки зрения? В течение всего года, пока мы были женаты, вы оба выглядели чересчур усталыми. Поэтому я предположил, что у вас интрижка.

Гейб заметил, как напряглась Стефани.

— Ты не имел права так думать обо мне! — Судя по ее дрожащему голосу, она была охвачена ужасом. Но Гейб молчал и Стефани выкрикнула:

— Неужели ты правда так думаешь, Гейб!..

Стефани вот-вот готова была сорваться в истерику, в ее голосе звучало отчаяние. Гейб стиснул кулаки.

— Я клянусь, что в моих словах нет ничего, кроме правды.

Гейба вновь охватила боль, с которой, как ему казалось, он уже давно справился.

— У тебя скверная память, Стефани. Разве так трудно понять, что ты любым способом постараешься скрыть эту связь?

Стефани покраснела, а потом кровь отхлынула от ее лица, отчего ее красота стала совсем неземной.

— Все, что ты говоришь, это полная ерунда, — едва слышно вымолвила она. — Как же ты не понимаешь?

Гейб хотел ей верить, но демон сомнения по-прежнему не отпускал.

— Ты хочешь сказать, что он собирался лишь поиграть с тобой, но поскольку он всего лишь сенатор, тебе понадобилась более серьезная опора?

— Намного серьезнее, — прошептала она.

Его глаза посуровели.

— Наверное, это самое честное из того, что ты когда-либо мне говорила.

— Гейб… — Стефани нашла его руку и стиснула своими ладонями. — Не было такого дня в моей жизни, когда бы я не любила тебя всем сердцем. Разве ты не знаешь, что после того, как устроилась работать к твоему отцу, я завела альбом для газетных вырезок, посвященных тебе?

Гейб выдернул руку.

— Не лги мне, Стефани.

— Я не лгу, дорогой. Когда мы вернемся на ранчо, я покажу тебе этот альбом. Это выглядит глупо, но мне скоро придется начать еще один. Журналы и газеты переполнены историями о тебе. Еженедельно я заполняю новую страницу в альбоме и пополняю свою коллекцию. Ты, наверно, не поверишь, но в тот день, когда я увидела тебя впервые на отцовской яхте, я решила выйти за тебя замуж.

Ответом на ее признание было его молчание. Он уже не винил ее во лжи.

— Поработав на твоего отца, я спросила своего папу, почему младший Уэйнрайт остается холостяком. Он ответил, что ты, по всей видимости, предпочитаешь не обременять себя семейными узами, поскольку тебя ожидает блестящее политическое будущее. Да к тому же поговаривают, что ты — перспективный кандидат на пост президента Соединенных Штатов и поэтому вынужден подбирать себе жену более тщательно, чем простые смертные.

Гейб посмотрел ей прямо в глаза.

— Я даже не думал об этом…