Шрифт:
Убедившись, что повязка-проводник настаивает на «вперед и немного вправо», Адам молча потрусил по каменному настилу. Остановился он только на берегу реки и почти сразу же натолкнулся на неприветливого сторожа.
– Что надо? – буркнул гном, ежась и отряхивая капли с мокрого плаща.
– Мугу? – просительно сказал Адам, отступая в тень, чтобы сторож не смог разглядеть землистую кожу его лица и прочие подозрительные подробности.
– Немой, что ли?
«Не преувеличивай, просто мертвый».
– Мугу! – обрадовано закивал Адам, взмахивая руками и пытаясь обрисовать в воздухе продолговатый контур.– Мугу! Мугу! – Из-за пазухи выглянул уголок кошеля.
– Лодку? – догадался сторож.
«Ну соображай же скорее! Я заплачу!»
– Сколько? – не отводя глаз от кошеля, спросил гном.
Ковыляка на миг задумался, прикидывая сумму, и наконец уверенно показал два пальца.
– Дьявол! – с явным сожалением сказал сторож.– А я ее уже отдал! За монету отдал!
«Ну и дурак!»
– Э! Куда ты? Там вода, осторожнее!
«А то я бы сам не сообразил, что в реке бывает вода!»
Адам колебался не дольше секунды – именно столько ему понадобилось, чтобы взвесить «за» и «против». С одной стороны, хозяин велел беречь шарики с ядом от намокания, чтобы они не утратили рабочие свойства. С другой стороны, после явной неудачи с «клещом-шпионом» разочарованный ковыляка больше верил собственному внутреннему чутью, чем ненадежным приспособлениям.
Прибрежные камни были мокры и источали слабый запах плесени. Люк разверзся, впустив в подземную темень немного живого света. Бревно рухнуло с потолка свода и плюхнулось в воду точно напротив Адама, окатив его веером сверкающих брызг.
Киорус мог бы гордиться своим созданием: зомби не промахнулся.
Биттивас. Дом Урби Цкара
СТУК!!!
Добро, представленное четырьмя работниками Положительных, ворвалось в погреб с наглостью налетчиков. Бесцеремонно проломив потолок, ангелы спикировали на наши головы, словно злобные коршуны на беспомощных пташек, сбив оставшиеся на крюках связки колбас и чудом не угробив новорожденного аш-шуара.
Зафиксированный в образе черта пересмешник был с ними.
При одном взгляде на него у меня заныло сердце: грязный, оборванный, жалкий, в уголках рта застывшие потеки манны, которой страдальца, судя по всему, потчевали вместо завтрака. Словом, жуть.
Третье веко, прикрывавшее зрачки аш-шуара, сползло не до конца, и он все еще был наполовину слеп. Но на стон куратора, вылетевший из наших наушников, отреагировал: вздрогнул и оглянулся. Видимо, куратор в этот момент как раз смотрел на монитор, потому что он резко прекратил стонать, шумно выдохнул и гаркнул во весь голос:
– Мочите! Мочите всех! Пока они не сняли блок с нашего пересмешника!
– А Кодекс? – мявкнул Третий, но администратор явно шел ва-банк.
– Фа-а-а-ас!!!
По непонятной мне причине первыми на команду отреагировали Положительные.
Смекалистые друзья человека отшвырнули своего пересмешника в сторону и кинулись на нас, уже на лету окутываясь серебристыми облачками личной защиты. Белоснежные крылья ощетинились острыми боевыми перьями. Один из Положительных рванулся к нашему пересмешнику и уже занес руку, но я отбил удар копытом, попутно больно хлестнув его кончиком хвоста.
Куратор одобрительно крякнул.
Ругнувшись вполголоса, черноволосая девушка-ангел выхватила из волос пучок коротких Молний Небесных и холодно прищурилась, явно собираясь метнуть их в меня без всякого предупреждения, – вот вам и Кодекс!
Из-за баррикады мешков, сваленных в углу, вылетело сверкающее ртутью лассо – и Положительная полевая работница ойкнула, пойманная за лебединую шейку. Молодец Вторая! Когда речь идет о том, чтобы убрать с дороги красивую, стройную и молодую соперницу, она никогда не промахивается.
Химера подслеповато моргнула и обернулась на крик.
Чертовка моментально юркнула в угол, таща свою хрипящую добычу на поводке лассо, где и притихла, умело замаскировавшись связками колбасы.
Третий, вдохновленный ее примером, набычился и решительно пошел на врага, уворачиваясь от ударов Положительных. Отдельные острые перья, сумевшие-таки долететь до его лобастой головы и широких плеч, либо соскальзывали с покрытой жиром кожи, либо запутывались в складках ткани. Я, отбиваясь хвостом, двинулся по воздуху неровным комариным зигзагом, искоса поглядывая на лениво переминающегося аш-шуара: оказаться во время знаменательного шестого удара сердца перед носом зверя мне не хотелось.