Серапионов надменно взглянул на него, да так, что Серега съежился под этим взглядом.

— Если я еще раз, — тихо произнес Андрей, — услышу, что ты выражаешься об отце подобным образом...

— А что такого? Я ведь о своем, а вы его не знаете...

— Воля родителей, особенно отца — закон. Повтори.

— Да понял я, понял.

— Повтори!

— Воля родителей, особенно отца — закон, — скороговоркой проговорил Сергей, прикидывая, что еще втемяшится в голову шефу.

— Вот так.

Андрей уже знал, где могут быть Сокольникова и ее сопровождающий. У Анатолия Викторовича Иванченко, друга покойного Полковника.

Иванченко был владельцем тульской игрушечной фабрики (кстати сказать, любимую «бродилку» Рушинского, «Фреску», русифицировали именно на его предприятии). И если уж путь беглецов лежал на юг, они вряд ли пренебрегли бы визитом к знакомому: поесть, передохнуть, вымыться с дороги. А уж коли диск уже у них, то, вполне возможно, они передадут его на хранение «кукольному магнату». Не факт, но проверить нужно.

На нужной улице Серега сбавил скорость.

— Двадцать первый дом. Правильно?

Андрей не ответил. Пусть привыкает запоминать с первого слова.

«Ландкрузер» остановился. Андрей вышел из машины и направился к дому №21, где за кирпичным забором виднелся фасад двухэтажного строения с мезонином и пристройка для охранника-привратника. Неторопливо переворачивая во рту мятную конфетку, молодой человек позвонил. На воротах открылось окошечко:

— Это я, — небрежно бросил Андрей.

Привратник молча открыл. Теперь стопроцентно известно: они здесь побывали.

Серапионов молча ступил во двор, пошел дальше, заглянул в большой гараж, рассчитанный на два, а то и три автомобиля. Внутри стоял серебристый «Мерседес». Андрей повернулся и поднялся на крыльцо. Охранник потерял к нему интерес («Ходят всякие туда-сюда, ни отдыху, ни сроку») и поднялся в свою будку.

Длинный коридор привел молодого человека в кабинет хозяина. В доме стояла тишина.

Стол был чист, ничего лишнего, только подставка для ручек и выключенный компьютер. На полках стеклянных стеллажей — огромные каталоги с широкими корешками.

— Чему обязан? — послышался голос сзади — спокойный, не испуганный, не удивленный.

Андрей оглянулся. У двери стоял плотный невысокий мужчина с проседью на висках, черными, ежиком, волосами и острыми голубыми глазами. Это был тот самый «кукольный магнат», Анатолий Иванченко.

Серапионов раскусил мятную конфету:

— Хочу забрать одну вещь. Обычную «кадэшку» с программой...

— Какую еще «кадэшку» с программой? — Иванченко безучастно пожал плечами.

Андрей почти засмеялся, но его глаза ожесточились. Анатолий вскользь посмотрел на его скулу:

— Александр (простите, отчества не знаю)… Что вы морочите мне голову? — мужчина подошел к столу и незаметно нажал кнопку в стенной панели. — Почему вы вернулись один?

Серапионов склонил голову к плечу, с любопытством наблюдая за передвижениями хозяина.

— Я должен принести диск. Я обязан обсуждать с вами приказ моей нанимательницы?

— Нет. Сейчас найду, — Иванченко выдвинул ящик стола, но в руке Андрея пистолет оказался мгновением раньше, чем в его, и выстрел, похожий на далекий удар по железной трубе, сбил «кукольного магната» с ног.

Анатолий ничком упал на стол, опрокинул клавиатуру и, несколько раз вздрогнув, затих. Под его телом медленно расползалось липкое багровое пятно.

Андрей обошел комнату, деловито смахнул со столешницы все лишнее, в том числе и труп, вывернул содержимое ящиков на пол. Два найденных диска, а также хозяйский пистолет он поднял и положил в карман.

Двери распахнулись. Теперь Андрей стрелял наверняка — в голову. Охранник, тот самый, что встречал нежданного гостя у ворот и примчался по сигналу тревоги, рухнул поперек входа.

— Надеюсь, ты первый и последний, — пробормотал Серапионов, перешагивая через него и выходя в коридор.

Убийство отнюдь не было излюбленной частью его работы. Андрей привык действовать в согласии с разумом, но если приходилось отнимать жизнь у людей, делал это хладнокровно. Ни сожаления, ни ненависти. Будто это большая компьютерная игра, а окружающие — либо нейтральны, либо враждебны. И если враждебны — то подлежат устранению. Разве только на «пикселы» не рассыпаются и не тают после смерти.