— Привет, Зой!

— Милый! А ты сегодня такой веселый! Что случилось? — замурлыкала манекенщица.

— Ой, что случи-и-илось!

— Расскажи! Ну!

— Зой, мне сейчас некогда.

— Что? А я хотела приехать… — ее голос стал ледяным: да как он посмел сказать ей такое?

— За чем же дело стало?

Зою разобрало любопытство. Она ни за что не поехала бы к нему, ответь он так прежде. А тут — неожиданно веселый, ему не до нее… Нужно выяснить, в чем дело!

Девушка вызвала такси. Ах, как здорово будет позлить его противную мамашу! На ночь глядя, к мужчине, сама! Какой дурной тон! Поднимаясь в лифте, Зоя даже хихикнула. Выглядела она потрясающе, потому и позвонила. Пусть помучается Влад, пуская слюнки, и побесится «мамульхен», созерцая такую кралю…

Он встретил ее у двери. Обалденно красивый, хоть и слегка взъерошенный! Таким красивым Зоя не видела его еще ни разу. У нее даже дух захватило.

— Тебя просто как подменили! Супер! А что у тебя? Уборка? Пылью как пахнет!

Зинаида Петровна даже не выглянула из своей комнаты. Ну и очень надо!

Влад отряхнул волосы и пропустил подругу к себе. Зоя огляделась. Непривычно выглядела его комната. Здесь теперь даже дышится легче…

Она прошлась по старому вытертому линолеуму. Влад вопросительно смотрел на нее и молчал. Хоть бы поцеловал! Пришлось сделать это первой.

Он держался так, словно собирался наблюдать за нею. Никакой инициативы с его стороны не ощущалось.

— А что, спать мы будем на полу? — поинтересовалась Зоя, подковыривая носком босоножка составленные у стены подушки дивана.

Ей вдруг сильно-сильно захотелось «попробовать» этого, обновленного, Влада. От него шли такие волны привлекательности, что Зоя, поначалу решившая подразнить, поискушать и в итоге «наказать» приятеля за дерзость, теперь сама была готова как можно скорее затащить его в постель. Даже если эта «постель» будет на полу.

— А ты собираешься здесь спать? — вопросом на вопрос ответил Ромальцев, не поведя и бровью.

— Это уже не смешно, — рассердилась девушка и прошлась по комнате. — Что за шуточки?

— Шуточки? Гм… — он, как ни в чем не бывало, ухватился за щетку и продолжил уборку, словно гостьи здесь не существовало.

— Мне уехать? — Зою трясло от гнева.

— Ты хочешь поговорить серьезно? — уточнил Влад.

— Я всегда говорю серьезно! — отрезала она. — Или ты считаешь меня тупой малолеткой? Тинейджеркой с «чупа-чупсом»?!

Тогда он сел на подоконник и спокойно заявил:

— В таком случае мы расстаемся.

Она была готова услышать что угодно, только не это. Ее никогда не бросали, что за бред?! Нет, Зоя и прежде не испытывала особенных чувств по отношению к Ромальцеву, но ей хотелось «поиграть» с ним еще какое-то время. Пока не появится кто-нибудь побогаче и попрестижнее. И уж потом насладиться разочарованием этой тряпки мужского пола, когда она объявит ему об окончании отношений.

— Что ты сказал?

— Что каждый пойдет своей дорогой.

— Э-э-м-м… — Зоя коснулась своего ушка, повертела сережку. — Это серьезно? — (он кивнул.) — Кто она?

— Кто — «она»?

— Ну эта, ради которой ты меня бросаешь? Тебе ее мамочка подыскала?

Влад с улыбкой отвернулся в окно. Зое хотелось найти причину, все всколыхнулось в ней, вспыхнуло огнем ярости. Должно же быть какое-то объяснение! Противная мамаша заморочила голову сыну убеждением о матримониальных ценностях, нашептала, что Зойка никак не подходит на роль благоверной, притащила ему какую-нибудь мышку из тех, что плодятся, как кролики, и живут на кухне. Портрет, который Зоя нарисовала, ожил для нее.

Манекенщица не выдержала и в бешенстве пнула приставленную к косяку щетку. Громкий стук еще долго резонировал в пустой комнате. Влад молчал, красноречиво ожидая, когда гостья оставит его в одиночестве. Зоя поморщилась от боли в ушибленной ноге.

— Ты считаешь, что она, эта чмошница, лучше меня?!

Зоя ненавидела мексиканские сериалы и теперь выходила из себя оттого, что ее «несло» как раз в лучших традициях «мыльных опер». Что ж, добро, Владик! Добро! Ты заставил меня унизиться, и однажды я тебе это припомню! Мир тесен!

— Ты нарочно пригласил меня приехать, чтобы… Сволочь ты! — девушка схватила первую попавшуюся под руку тряпку и швырнула в него; ему бы не ловить ее, но сработал рефлекс, и Ромальцев перехватил летевший в него мокрый ком, чем окончательно разозлил освирепевшую Зою. — Ты плюешь на все, что между нами было? Ты говорил, что любишь! И тебе плевать на мои чувства?!

— Зой, тебе успокоительного накапать?

— Да пошел ты!.. — и манекенщица выругалась площадной бранью, не понижая голоса, на всю квартиру, а потом оглушительно хлопнула дверью.