Мы смотрим, что будет дальше.

Алфред в воротах растопырился. Любка поставила мяч, закусила косы зубами, разбежалась да как подденет мяч большим пальцем и тут же села.

Мяч просвистел у Алфреда над головой, заскочил в самую густую крапиву.

Стёпка с Гурькой заулыбались. Я тоже стою - рот до ушей.

– Полезай, Алфред. Сам такую дурацкую игру придумал.

Любка посмотрела на нас исподлобья и закричала вдруг:

– Чего вам-то?! Чего вы здесь стали? Уходите!

Она поднялась с земли и поскакала на одной ноге к Алфреду. Морщится, - видно, очень ушибла палец при ударе.

Алфред её остановил. Сказал:

– Не горячись, Люба, - и пошёл за мячом.

Идёт посвистывает, будто и не крапива его по ногам скребёт, а, к примеру, ландыш. Взял мяч, подбросил его. Поймал там же, в крапиве.

Мы ему смотрим на ноги - ни одного волдыря. А Любка смеётся. Шевелит ушибленным пальцем и смеётся:

– Ну что, выкусили? Ха-ха-ха...

Мы ушли.

Потом мы Алфреда одного встретили у канавы. Алфред сидел, мыл ноги. Проведёт носовым платком по ноге - сразу пена.

– У него они мылом намазанные, - догадался Гурька.

Стёпка сразу - к Алфреду. Спрашивает:

– Ты перед игрой намылил ноги?

– А как же, - смеётся Алфред.
– Что я, дурак - об крапиву шпариться?

– А Любка дура?

– Конечно, дура... Хотя и от неё польза есть: без дураков скучно.

Стёпка промолчал, потом спросил спокойно, даже с любопытством:

– Скажи, Алфред, что ты кушаешь?

– Странный вопрос. Тебе зачем знать?

Стёпка усмехнулся.

– Мне интересно, чем такие паразиты, как ты, питаются.

Алфред вскочил, опять поднёс кулаки к подбородку, а сам мечет глазами направо, налево - смотрит, как удобнее убежать.

– Трое на одного?.. Посмейте только.

Стёпка оглядел его с ног до головы, поморщился.

У меня чесались кулаки, словно не Любка, а я сам доставал мяч из крапивы. И почему я тогда не вступил с Алфредом в драку? Вы думаете, я его французского бокса испугался? Нет.

* * *

На следующий день я их опять вместе увидел. Я просто так ходил, прогуливался. Подошёл к Любкиному дому и увидел. Через дорогу от них малина росла. Кусты молодые, ягод на них ещё нет, зато высокие, скрывают с головой.

Любка рубила хряпу для поросят. Хряпа - это зелёные капустные листья. Рубят их сечкой в деревянном корыте. Потом намешают туда отрубей, хлебных корок, остатки каши, зальют тёплой водицей - и готова поросячья еда.

Сечка в Любкиных руках - как игла в швейной машинке, не уследишь. Строчит вверх, вниз. Идёт из одного края корыта к другому. Любка ловкая.

Алфред стоит рядом, наблюдает. Потом вытер руки.

– Давай я.

– Испачкаешься, - ответила Любка.
– Чего уж тебе нашим делом мараться.

– Наплевать, если испачкаюсь. Я сейчас тебе покажу, как нужно рубить.

Любка протянула ему сечку.

– На, - говорит, - Шурик, руби.

Оказывается, Алфреда Шуриком зовут. Ишь ты, думаю, Шурик. Ишь ты, думаю, какая Любка стала вежливая. Раньше она всё лето босиком бегала, как все. Пятки чёрные, с трещинами. Только в косах у неё всегда были яркие ленты. А сейчас на ней туфли с пуговками. Правда, ленты в волосах те же. Не придумали ещё лент ярче Любкиных.

Алфред подошёл к корыту, поднял ногу на край, чтоб оно не колыхалось. Размахнулся тяпкой - бац! Тяпка воткнулась в деревянное дно - ни туда ни сюда.

– Ты не так сильно, - подсказала Любка.
– Давай я покажу, как надо. Ты силу не применяй.

– Это пробный удар, - проворчал Алфред.

Я стою за кустом, и досада у меня и злость. Не умеешь - спроси. Люди научат.

Алфред поднял сечку да как застрекочет быстро-быстро и всё по одному месту.

– Ты сечку веди, - говорит Любка.

– Не учи, сам знаю.

Алфред размахнулся опять и - тяп по своей ноге. Даже мне за кустом стало не по себе, будто я его нарочно под локоть толкнул.

Алфред сразу на землю сел. Уцепился за ногу, стучит зубами.

– Ой, ой-ой-ой!..
– Потом схватил тяпку да как швырнёт её в сторону.

Любка стоит неподвижно, только ресницы вздрагивают. А с Любкиных ресниц на Любкин нос сыплются крупные слёзы. Она всегда боялась крови. Когда я весной руку об колючую проволоку рассадил, Любка ревела. Даже не подошла ко мне руку платком перевязать. У неё от крови кружится голова. Пришлось мне тогда платок зубами затягивать. Ну, думаю, кажется, пришла пора вылезать из кустов. Алфред не Алфред, а помощь оказать нужно. Может быть, у него сильное кровотечение. И вдруг Любка опустилась на колени, бормочет: