Учитель протянул ему длинный черный корень, похожий на высохшую змею.

– Все не жуй, оставь своим молокососам.

– А то я собирался эту гадость целиком слопать! – передернулся Шенги. Он отломил кусок корня и с явным отвращением стал его жевать.

Хашуат Горячая Голова из Рода Аджудек, был, вопреки своему имени, человеком сдержанным и осмотрительным.

Откуда ему знать, сколько озлобленных, затравленных, готовых на все мятежников засело на Сквозной улице? Вон какой завал отгрохали! А у Хашуата под рукой всего два десятка! Правда, солдаты умелые, обученные, но это не значит, что командир должен зря подставлять их под стрелы уличных бунтарей! Арбалеты у этой мрази уж точно имеются. Вон у одного из наемников в щите засел болт!

Зачем идти в тупую баранью атаку, если можно подождать, когда от Тележной улицы подойдут еще два десятка? Правда, они не спешат, проверяют каждый дом, но уж до темноты точно успеют.

А пока Хашуат послал один из десятков в обход на другой конец Сквозной улицы. Как и следовало ожидать, там тоже красовался завал. Наемники перекрыли осажденным пути отхода и принялись ждать подкрепления. Четыре десятка Алмазных – это уже сила, которая без труда размечет жалкий завал и перевяжет бунтарей, словно кур на рынке. А он, Хашуат, лично отрежет одному сопляку его чересчур длинный язык…

Голос одного из наемников отвлек командира от мстительных мыслей:

– Господин, тут двое прохожих…

Неуверенный тон воина удивил Хашуата и остановил готовые было сорваться с губ слова: «Так вязать их!..»

– Кто такие? – спросил он сдержанно, без грубости. И тут же похвалил себя за учтивость, потому что один из прохожих, массивный и седоусый, без всякого страха подошел к нему и представился:

– Лауруш Ночной Факел из Семейства Вилиджар, Глава Гильдии Подгорных Охотников.

А спутник старика, улыбнувшись, поднял в приветственном жесте страшную лапу – черную, когтистую, покрытую чешуей… ну, этому и представляться не надо!

Хашуат вежливо назвался в ответ.

– Что, много сегодня работы Алмазным? – поинтересовался Лауруш.

– Да, веселый выдался праздничек… А что заставило господ покинуть дом в такой скверный вечер?

– Ищем пропавших учеников, – ответил Лауруш честно, но не стал вдаваться в подробности.

– А-а, понятно. Удачи вам. Но по Сквозной улице не пройдете. Видите, что творится?

– Видим. Похоже, намечается сражение?

– Ну, какое там сражение… – поскромничал Хашуат. – Размечем этот сброд… Правда, завал у них крепкий и костры горят! – спохватился он, вспомнив, что говорит с людьми, запросто вхожими во дворец.

Командиру захотелось произвести впечатление на тех, кто может завести с королем беседу о событиях на Сквозной улице. Хашуат приосанился и крикнул в сторону баррикады:

– Эй, мятежные псы! Советую сдаться. Обещаю жизнь и королевский суд.

И тут же пожалел о своих великодушных словах, потому что на гребне завала возник тот языкастый гаденыш. Небрежно опираясь на венчающий баррикаду шкаф, он радостно проорал в ответ:

– Пускай тебе шлюхи в борделе сдаются, собака ты наемная!

Стоящий неподалеку арбалетчик не сдержался, выстрелил без команды. Но горластый щенок оказался на редкость проворным: распахнув дверцу шкафа, встретил ею болт, как щитом. Конечно, дверца была пробита насквозь, но стрела, потеряв цель, упала где-то за баррикадой. Судя по хохоту с той стороны, никто не пострадал.

– Идиот! – выдохнул Шенги.

Командир Алмазных с удивлением заметил, что Охотник побледнел.

– И верно, идиот, – согласился Лауруш. – Вот я его сейчас!..

Глава Гильдии нагнулся, нашарил на земле камень и швырнул его в сторону баррикады. Ну, со старика какая уж точность, какая сила броска… промахнулся по наглецу, угодил камнем в костер. Но юнца этот бросок испугал почему-то больше, чем арбалетный выстрел. Не огрызнулся, не швырнул ничего в ответ – опрометью бросился вниз.

– Ничего, – повторил Хашуат. – Сейчас подойдет подкрепление…

И умолк. Говорить почему-то не хотелось. Хотелось лениво глядеть на сгущающиеся сумерки, на темные стены домов и на баррикаду, которая почему-то не казалась уже враждебной.

От костра еле заметно расходился тонкий, мягкий аромат. Должно быть, в огонь попала доска из какого-нибудь заморского дерева.

Так хорошо было сидеть и глядеть издали на огонь… Лицо Хашуата обмякло, расцвело доброй, простецкой ухмылкой. Командир не глядел сейчас на лица своих солдат, иначе увидел бы на всех физиономиях такие же нелепо-блаженные улыбки.

Лауруш переглянулся с Шенги и громко сказал:

– Хорошие мы люди, верно?

Ответом было дружное, сердечное бормотание Алмазных.