– На чем?

– На антигравах, естественно.

– А если стража Посоха откроет пальбу? Сама же говорила, что система может сработать по любому летящему объекту.

– У тебя есть другое предложение?

– Посмотри налево.

Настя кинула взгляд на обрыв, непонимающе пожала плечами.

– Что ты там увидел?

– Еще левее, за скалой, на обрыве.

– Вижу! Подъемник?

– Здесь кто-то был до нас.

– Кто?

– Марсиане, очевидно. Если Посоху сотни тысяч лет, а то и миллионы, то аборигены не раз должны были пытаться разгадать его тайну. Ошметки разбитых кораблей подтверждают это.

– Ты прав. Здесь полно сбитых марсианских вертолетов, кто-то ведь должен был и уцелеть. А если подъемник существует, то по нему защитная система Посоха огня не открывала.

Настя побежала к обнаруженному объекту, быстрая, легкая, красивая. Тарас невольно залюбовался ее бегом, однако вспомнил, где находится, и поспешил следом.

Это действительно был подъемник, рассчитанный на малорослых щуплых марсиан.

Ферма из обломков воздушных кораблей, вплавленная в камень скорее всего с помощью электроразрядников, две стойки, ворот с намотанным на него тросом из какого-то ворсистого серого материала – точь-в-точь корабельный канат, и клеть – небольшая платформа с перильцами. Поскольку клеть стояла на обрыве, готовая к спуску, а в ней – и возле фермы – лежали скелеты марсиан, было ясно, что здесь произошла трагедия. То ли все-таки сработала сторожевая система Посоха, реагирующая на подозрительное движение, то ли изыскателей настиг отряд других «черных археологов» и перестрелял всех. Оставался вопрос, куда он девался потом, но землян это уже не волновало.

– Рискнем, – решила Настя. – Помоги очистить корзину от костей.

– Их бы похоронить… – заикнулся Тарас.

– Тогда придется хоронить пол-Марса, а мы не работники ритуальной конторы.

Кости, скелеты и лохмотья одежды сложили холмиком у фермы. Столкнули клеть с обрыва.

– Кто-то должен крутить ворот, – сказал Тарас. – Это не автоматический лифт.

– Придумай что-нибудь.

Он обошел ворот, разглядывая нехитрое устройство.

– Если сюда вбить клин – получится притормаживающее приспособление. Размотка троса замедлится. Но трос может оборваться под нашей тяжестью.

– Оборвется – включим антигравы. А ты молодец. – Девушка похлопала его по плечу. – Не технарь, а голова соображает.

– А то! – расправил он плечи.

Нашли кусок твердого, как базальт, скрученного спиралью дерева, сделали клин. Опробовали – работает. С трудом разместились в корзине.

– Удача улыбается храбрецам! – рассмеялась Настя.

Безумству храбрых поем мы песню, вспомнил Тарас строчки белых стихов древнего поэта, но промолчал.

Барабан начал раскручиваться, платформа с седоками поехала вниз, скрипя и раскачиваясь.

Солнце скрылось за внешним валом кратера, корзина подъемника нырнула в тень. Однако через минуту глаза адаптировались к медленно угасающему над головой дневному свету, стали различать детали исполинской – более полукилометра в диаметре – шахты. Настя притихла, внезапно осознав ее масштабы. Трудно было представить, чем пробита эта дыра в горных породах Марса. Разве что выхлоп ходового генератора какого-нибудь древнего космолета мог проделать что-либо подобное, или выстрел из мощнейшего «глюка». Во всяком случае никакой астероид не смог бы проплавить достаточно ровную круглую дыру в планетарной коре. Астероиды при падении способны создавать лишь конусовидные или куполовидные кратеры без дыр в центре.

Мимо проплыло неровное черное пятно – выход горизонтального тоннеля.

– Они и сюда добрались? – покачала головой Настя.

– Кто? – не понял Тарас.

– Строители тоннелей. Что заставляло их проделывать такую тяжелую работу? Весь Марс продырявили.

– Возможно, в прошлом была война, и побежденные ушли под землю. Мы же ничего не знаем о Марсе, кроме того, что написал Толстой. Лось находил в развалинах какие-то поющие и рунические книги. Хорошо бы и нам найти библиотеку или архивы местных властителей и спецслужб.

– Неплохо бы, – согласилась Настя.

Светлый кружок шахты над головой совсем съежился. Темнота стала плотной и осязаемой, как черная ткань. Настя включила фонарь, посветила во все стороны. Луч до противоположной стены не доставал, как и до дна провала, высек искры из слоя какого-то минерала в метре от скользящей вниз корзины. Проплыла мимо еще одна дыра – выход горизонтального штрека. В свете фонаря мелькнули какие-то металлические стойки, трубы, серебристые диски, холмики праха.

Тарас поежился, представив, сколько человек погибло вокруг этого таинственного места и внутри его, пытаясь дойти до Посоха бога Хао и определить, что это такое. Что же заставляло их идти на верную гибель? Любопытство? Познавательный интерес? Или меркантильная жажда наживы?

– Вот он! – приглушенно воскликнула Настя.

В луче фонаря глубоко внизу сверкнул металл.

В то же время платформа дернулась и остановилась. Еще раз дернулась, словно кто-то вверху пытался разорвать трос, и полетела вниз, набирая скорость.

– Вира! – скомандовала Настя.

Тарас включил антиграв, повис в воздухе с заколотившимся сердцем.

– Тормоз соскочил?

– Может, тормоз, а может, и кто-то обрубил канат. Закукливаемся. Дальше пойдем невидимками.

Тарас послушно зарастил шлем и включил систему маскировки уника, превращавшую его с помощью поляризационно-интерферирующих красок в почти невидимый призрак. Настя, висевшая чуть ниже, исчезла. Лишь на локте замерцал крылышками светящийся «мотылек» опознавателя «свой-чужой». Такой же «мотылек» должна была видеть на месте спутника и она.