— Но если ты возьмешь с собой…

— Только бы выбраться куда-нибудь подальше от Нью-Йорка, туда, где то, чего ждешь — случается. Здесь разве дождешься? Ты еще достаточно молода. Ведь у детей все наоборот?

— Я не так уж молода, — прошептала она. — Пожалуйста, Руни, успокойся.

— Девочка, если не Ленокс, то что-нибудь другое. Дальше на восток, пруд Уолден, ха-ха. Нет. Нет, теперь там общественный пляж, и бостонские жлобы они поехали бы на Ривера-Бич, если бы толпы таких же жлобов оставили там живое место — так вот, эти жлобы сидят на камнях вокруг Уолдена, рыгают, пьют пиво, которое они предусмотрительно пронесли мимо охранников, высматривают девиц, ненавидят своих жен и вонючих детей, писающих потихоньку в воду… Куда податься? В Массачусетсе, во всей стране, куда?

— Оставайся дома.

— Нет. Нужно же узнать — что за дыра этот Ленокс.

— Детка, — тихо и рассеянно запела она, — ты слыхала, что в Леноксе плохо с травкой:

— Как ты это сделала?

— Жженой пробкой, — ответила она. — Как в шоу черных менестрелей.

— Нет. — Он отошел от нее. — Ты ничем не пользовалась. Незачем. Никакого грима. Знаешь, Мафия считает тебя немкой. Пока Рэйчел мне не рассказала, я думал, что ты — пуэрториканка. Может, в этом все и дело — мы видим в тебе кому что заблагорассудится. Защитная окраска?

— Я прочла много книг, — сказала Паола, — смотри, Руни, никто не знает, кто такие мальтийцы. Сами они считают себя чистой расой, а европейцы семито-хамитами, смешанными с северо-африканцами, турками и еще Бог знает с кем. Но для Макклинтика, для всех здесь я — негритянка Руби… — он хмыкнул, — …пожалуйста, не говори им, ему.

— Не скажу, Паола. — Вошел Макклинтик. — Теперь подождите, пока я найду одну подружку.

— Рэч? — просиял Макклинтик. — Замечательно! — Паола выглядела расстроенной.

— Я представляю нас четверых за городом… — его слова предназначались Паоле, он был пьян и все портил, — …у нас бы получилось, это было бы чем-то свежим, чистым — неким началом.

— Думаю, вести надо мне, — сказал Макклинтик. Это даст ему взможность сосредоточиться, пока за городом не станет легче. У Руни был пьяный вид. Даже не то слово.

— Веди, — устало согласился Винсом. Господи, только бы они ее застали! Всю дорогу до Сто двенадцатой (Макклинтик несся, как пуля) он спрашивал себя, что будет делать, если ее там не окажется.

Ее не оказалось. Дверь распахнута, записки нет. Обычно она запирала двери. Винсом зашел. В двух или трех местах горел свет. Никого не было.

На кровати валялась комбинация. Он поднял ее, черную и скользкую. Скользкая комбинация, — подумал он и поцеловал ее около левой груди. Раздался телефонный звонок. Он не снимал трубку. В конце концов снял.

— Где Эстер? — она едва переводила дыхание.

— Ты носишь красивое белье, — сказал Винсом.

— Спасибо. Она не приходила?

— Остерегайся девушек в черном белье.

— Руни, не сейчас. Ей где-то прищемило задницу, и она убежала. Не мог бы ты посмотреть, нет ли записки?

— Поехали со мной в Ленокс, штат Массачусетс.

Терпеливый вздох.

— Нет записки. Ничего нет.

— Может, все же посмотришь? Я в подземке.

Поехали в Ленокс, когда (запел Руни),

Август в Нуэва-Йорк-Сьюдад.

Многим хорошим людям сказала ты нет.

Не унижай меня мрачным: "Пока, привет…"

Хор (beguine tempo):

Поедем туда, где ветры прохладны, а улицы — тропки в лесах.

Пускай пуританские духи маршируют в наших лживых мозгах,

Ведь у меня пока еще встает при звуках "Бостон Попов".

Черт с ней, с богемой, жизнь — это сон, вдали от бандитов и копов.

Ленокс роскошен, ты врубаешься, Рэйчел?

Отъесться, чтоб ж. стали шире, чем плечи,

Нам с тобой не случалось еще:

В край Олдена, Уолдена, к индейкам и крысам,

Я сделаюсь там слащавым и лысым,

Мы с тобой рядом — к плечу плечо.

Такую жизнь не назвать плохой.

Хей, Рэйчел, (щелчки пальцами на первый и третий счет) ты едешь со мной…

Она повесила трубку, не дослушав. Винсом сидел у телефона с комбинацией в руках. Просто сидел.

Эстер и впрямь прищемили задницу. По крайней мере, задницу эмоциональную. В тот день Рэйчел застала ее плачущей внизу в прачечной.

— Что случилось? — спросила Рэйчел. Эстер завопила еще громче.

— Ну, девочка, — сказала она ласково, — расскажи обо всем Рэч.