— Готовьтесь к вылету, — сказал Маканин без обиняков.

— Когда? — спросил Громов; у него вдруг запершило в горле, и он прокашлялся.

— Завтра.

— Понял.

— Штурман вас выведет.

— Не сомневаюсь.

— Удачи.

— Вам того же.

И весь разговор. Громов со вздохом положил трубку телефонного аппарата на рычаг, надел фуражку и пошел разыскивать остальных участников предстоящей акции. Старшего лейтенанта Стуколина он обнаружил в «Ленинской» комнате — развалившись на стуле, тот смотрел телевизор.

— Не, ну ты глянь, что творят! — воскликнул старший лейтенант, завидев майора и тыча пальцем в светящийся экран.

Громов посмотрел. На экране симпатичная ведущая с дежурной улыбочкой на устах произносила некий текст. У нее за спиной майор разглядел весьма условно нарисованную карту Российской федерации.

— Представляешь, — говорил Стуколин, поднимаясь со стула и в возбуждении размахивая руками, — эти козлы умудрились два "сухих [47] " продать. С полной боевой подвеской. На металлолом, представляешь? А военная прокуратура только сейчас докопалась!

Громов пожал плечами. Эта новость его совсем не удивила. Он и не такого наслышался за последние годы. Если уж подводные лодки иностранным фирмам сдают и ураном приторговывают, что говорить об истребителях. Так же, видимо, считали и работники телевидения. Сюжет о «сухих» не шел в блоке сенсаций дня, а рассматривался как курьез, потому что сразу после этого вызвавшего стуколинский гнев сообщения начались спортивные новости. Громов не стал вникать в детали, а сказал Алексею, чтобы тот готовился к отъезду на «полосу».

— Как?! — вскричал Стуколин. — Уже сегодня?

— Уже сегодня, — подтвердил майор. — Игра продолжается, Алексей. Забирай Женю и отправляйся.

— Будет исполнено, — сказал Стуколин с готовностью; он направился к двери, но на пороге приостановился и, обернувшись, спросил; — Слушай, Костя, они чего, идиоты?

— Кто? — Натовцы.

Майор, несколько минут назад размышлявший о том же самом, чуть помедлил, прежде чем ответить:

— Знаешь, я надеюсь, что они не приняли нас всерьез, недооценили… в первый раз… И тогда всё вполне объяснимо… логично…— он запнулся.

Старший лейтенант хоть и тяжеловат был на подъем, но тут что-то сообразил, и голос его зазвенел, когда он задал свой новый вопрос:

— А если мы их тоже недооцениваем? Громов покачал головой:

— Может быть и так, и эдак, — не сумел определиться он. — Что нам гадать? Просто будь осторожен, Алексей, лишний раз не высовывайся.

Майор знал, что совет этот представляется Стуколину «чепуховым»: если дело дойдет до рукоприкладства (или, не дай Бог, до стрельбы), старший лейтенант и не вспомнит, о чем предупреждал его командир, бросится в свалку, а там уж… там как повезет…

— Будь спокоен, — отмахнулся Стуколин. Лукашевич воспринял новость без энтузиазма, но готовность и дальше участвовать в операции «Испаньола» выказал. Только буркнул:

— Становится похоже на конвейер. После этого они вдвоем с Громовым отправились к зампотеху Никите Усачеву, чтобы «порадовать» его приказом готовить к вылету два истребителя. Усачев в свою очередь необычайно удивился возросшей активности командования округом, назначившего новый внеплановый тренировочный полет через неделю после первого.

— Чего это они? — почесал Усачев в затылке, недружелюбно разглядывая вошедших. — Воевать, что ль, собрались?

У него были основания для того, чтобы удивляться и делать столь мрачные прогнозы. В годы, которые принято называть «застойными», снабжению армии и флота уделялось повышенное внимание и нормой налета для кадрового офицера ВВС считалось сорок часов в год — меньше просто нельзя. Однако времена изменились, топливо нынче государство предпочитало продавать за границу, а не жечь «попусту», и норма сократилась до двадцати, а позже — до пятнадцати часов в год. Притом, что натовский пилот не считается боевым летчиком, не налетав сто часов. Почувствуйте, как говорится, разницу.

— Тушенку отрабатывать надо, — попробовал пошутить Лукашевич, высказав таким образом мысль, которая давно вертелась на языке, но Громов так на него глянул, что всякая охота балагурить на эту тему у Алексея мгновенно пропала.

К утру следующего дня два «МиГа» были подготовлены и выведены из ангаров. (Кольский полуостров, сентябрь 1998 года)

В день второго вылета в рамках операции «Испаньола» погода не задалась. Приближался сезон осенних дождей, и с утра лило так, будто где-то в небесном клозете прорвало ржавую трубу и миру теперь грозит новый потоп. Ко всему дул холодный северный ветер; на Рыбачьем, где последние сто тысяч лет ничего не росло, кроме мхов, укрыться от него было негде, и это создавало дополнительную проблему для тех, кто сегодня собирался подняться в небо по взлетно-посадочной полосе, тянущейся с востока на запад.